Осаждённый город, Возвращение, Поиск, Самоубийство бога: разбираем четыре главных сюжета
2026-02-21 15:53 Diff

#статьи

  • 12 ноя 2025
  • 0

Осаждённый город, Возвращение, Поиск, Самоубийство бога: разбираем четыре главных сюжета

Рассказываем, что объединяет «День сурка» и «Солярис», почему «Властелин колец» — это квест наоборот и какой мессианский миф лежит в основе «Матрицы».

Иллюстрация: Wikimedia commons / Cosmos / Pngwing / Colowgee для Skillbox Media

Журналист, пишет о культуре, в особенности о кино. Любит литературу weird fiction, философию Возрождения и мемы с котиками.

Недавно поэт Владимир Навроцкий написал в своём блоге: «Историй всего шесть: осаждённый город, возвращение, поиск, самоубийство бога, как я торговал дисками на Горбушке, и ещё одна, которую я никому не рассказываю, потому что она не поддаётся краткому изложению». Это, конечно, полушутливая отсылка к концепции Хорхе Луиса Борхеса. Правда, великий аргентинец, автор «Вавилонской библиотеки» и «Сада расходящихся тропок», насчитывал лишь четыре сюжета. Про Горбушку он не знал. Про последнюю, тайную, историю не слышал и подавно. А что с остальными? Кинокритик Фёдор Дубшан рассказывает, что собой представляют «четыре истории» Борхеса и как они воплотились в кино.

Содержание

Почти с самого момента своего рождения человечество рассказывало истории. Об охоте и войне, о праздниках и бедах. И чуть позже решило, что надо бы счесть их число. Подытожить, какими они бывают, эти истории, как-то упорядочить вопрос… Тут причина, вероятно, и в естественной потребности человеческого мозга всё определить, разграфить. И в присущем нашему роду любопытстве. И ещё — в смутной тревоге перед этим волшебством: слово-воробей вылетело и запорхало из уст в уста, стало меняться, зажило своей жизнью. Как его снова поймать? Ну, например, определить, какие бывают разновидности этих птиц.

Варианты классификации сюжетов предлагали многие, начиная с Аристотеля две с половиной тысячи лет назад. Знаменитый фантаст Курт Воннегут писал о пяти типах историй. Английский журналист Кристофер Букер насчитал семь. А французский театровед Жорж Польти в XIX веке выделил целых 36 «драматических ситуаций». Прямо как карты таро — и эти типизации действительно напоминают чем-то астрологию или соционику. Только вместо людей — рассказы.

Но самым известным делением стали именно четыре сюжета Борхеса: осада города, возвращение домой, поиск и самоубийство бога. Лаконично, удобно, к тому же из уст такого авторитета. Борхесовское деление стало сперва законом, потом мемом. В него упаковывают буквально любую историю, стараясь подогнать по мерке, чтоб ничего не торчало. А кто-то, напротив, возмущается: ну как четырьмя опциями можно охватить всё разнообразие? Высосано из пальца! Притянуто за уши!

Далеко не все помнят, откуда взялась сама классификация. Борхес посвятил ей небольшое эссе «Четыре цикла», вышедшее в сборнике 1972 года «Золото тигров».

Хорхе Луис Борхес
Фото: Grete Stern / Ministerio de Educación

В сборнике вперемешку — стихи и концентрированная, афористическая проза, тоже больше похожая местами на поэзию. Как писал сам же Борхес в предисловии к другому сборнику, «Сокровенная роза»: «Сначала я различаю некий призрак, что-то вроде острова вдалеке, который превратится потом в рассказ или стихотворение. <…> Я стараюсь вмешиваться в ход происходящего как можно меньше. Не хочу, чтобы его искажали мои взгляды, которые, в конце концов, мало что значат».

Взгляды сквозь сумрак тускнеющего зрения, меркнущей жизни. Это был поздний период жизни Борхеса: к тому времени 73-летний писатель полностью ослеп и работы свои диктовал. «Историй всего четыре, — заключает он в финале эссе. — И сколько бы времени нам ни осталось, мы будем пересказывать их — в том или ином виде».

Мы тоже перескажем эти истории, а заодно приведём примеры — какие известные фильмы хорошо иллюстрируют каждый тип сюжета.

Эта история — пожалуй, самая древняя, предполагает Борхес: «…об укреплённом городе, который штурмуют и обороняют герои». Писатель даже не называет по имени самый известный пример: и так ясно, что прототип сюжета — «Илиада» Гомера.

«Защитники знают, что город обречён мечу и огню, а сопротивление бесполезно; самый прославленный из завоевателей, Ахилл, знает, что обречён погибнуть, не дожив до победы».

Но этот сюжет — не обязательно о буквальном взятии города. Главное, что эта история про завоевание. А любимой женщины, дорогого казино или морального превосходства — не так важно.

Год выхода: 2004

Режиссёр: Вольфганг Петерсен

Кадр: фильм «Троя» / Plan B Entertainment / Radiant Productions / Warner Bros. Pictures Co.

Тут комментировать не приходится: «Илиада» — она и есть «Илиада». Важно, правда, другое. У Гомера гибель Ахилла и Трои — следствие рока и воли богов. У Петерсена и город, и герой обречены исключительно по «человеческим» причинам: виновата любовь, жадность, жестокость и собственный свободный выбор.

Год выхода: 1954

Режиссёр: Акира Куросава

Кадр: фильм «Семь самураев» / Toho Company

Наверное, самый известный из кинопримеров; история простая и тоже мифологичная в своей лаконичности. Семь воинов защищают деревню от превосходящих сил. Здесь мы почти не видим противоборствующей стороны, бандиты — это мощный, страшный враг, стихия, смерть. Зато у каждого из самураев — свои мотивы вступить в битву и своя участь.

Год выхода: 1996

Режиссёр: Баз Лурман

Кадр: фильм «Ромео + Джульетта» / 20th Century Fox Film Corporation / Bazmark Films / Estudios Churubusco Azteca S.A.

Шекспировская трагедия о двух влюблённых, если копнуть глубже, восходит, конечно же, к героическому эпосу. «Две равно уважаемых семьи» Монтекки и Капулетти — такие же две команды, как троянцы и греки, намертво сцепившиеся в противоборстве. Тибальт вполне похож на горделивого Ахилла, а сам Ромео в исполнении ДиКаприо — на Париса, похитившего Елену и её сердце. Всех так же запутали страсть, ненависть и разлучница-судьба, и неважно, бронзовый меч у тебя в руке, шекспировская шпага или «Кольт» M1911 45-го калибра.

Год выхода: 2003

Режиссёр: Ларс фон Триер

Кадр: фильм «Догвилль» / Canal+ / CoBo Fonds / Danmarks Radio

Маленький городок в Скалистых горах, возле которого кружат гангстеры и полиция, — вроде бы типичная героическая Троя в осаде. Но фон Триер подрывает ожидания, и миф переворачивается. Сперва сами осаждаемые оказываются тиранами. А потом ещё один кульбит — и их жертва становится финальным разрушителем. Главное отличие от классической схемы в том, что враг приходит здесь не из-за стен, а изнутри, из глубины души.

Впрочем, и сам этот сюжетный паттерн не так уж прост. «Века привнесли в сюжет элементы волшебства. Так, стали считать, что Елена, ради которой погибали армии, была прекрасным облаком, виденьем; призраком был и громадный пустотелый конь, укрывший ахейцев. <…> …Судьба Трои решилась уже в тот миг, когда Парис воспылал страстью к Елене», — пишет Борхес. Так что нашу судьбу, если верить ему, определяют наши видения и иллюзии, страсти и выбор.

«Вторая история, связанная с первой, — о возвращении. Об Улиссе, после десяти лет скитаний по грозным морям и остановок на зачарованных островах приплывшем к родной Итаке». Как «Илиада» и «Одиссея» всегда стоят рядом — так и второй сюжет неизбежно проистекает из первого. В пожарище крепости погибают лучшие из героев. Остальным предстоит найти и себя посреди неизвестности, и дорогу домой, к исходной точке.

Год выхода: 2000

Режиссёры: Джоэл и Итан Коэны

Кадр: фильм «О, где же ты, брат?» / Buena Vista Pictures / Mike Zoss Productions / Studio Canal

Братья Коэн сняли буквально пересказ «Одиссеи», поместив действие в штат Миссисипи во время Великой депрессии, а на место хитроумного Улисса взяв трёх беглых каторжников с Джорджем Клуни во главе. Вместо сладкоголосых сирен — прачки на реке, вместо циклопа Полифема — одноглазый ку-клукс-клановец в исполнении Джона Гудмана, и даже сам слепец Гомер проезжает мимо на дрезине. Между прочим, в интервью братья-режиссёры признавались, что никогда не читали саму «Одиссею», но хорошо помнили её содержание благодаря экранизациям и многочисленным упоминаниям в культуре. «Это одна из наших любимых сюжетных схем», — отметил Итан.

Год выхода: 1994

Режиссёр: Роберт Земекис

Кадр: фильм «Форрест Гамп» / Paramount Pictures / The Steve Tisch Company / Wendy Finerman Productions

Роберт Земекис запускает своего героя, Гампушку-дурачка, за тридевять земель — а потом наблюдает, как тот через годы, через расстоянья, возвращается домой, невзначай добиваясь успеха в любой ситуации. Тот же Одиссей — только наоборот. Если у Гомера Улисс побеждал обстоятельства своим хитроумием, то Форрест, наоборот, проходит невредимым через огонь, воду и медные трубы благодаря своей наивности. В картине Земекиса соединилось сразу несколько «возвращений». Форрест возвращается не просто в родной городок, но, что важнее, в невинный мир детства. А вместе с ним и зритель отправляется в сентиментальное путешествие сквозь важные вехи американской новейшей истории.

Год выхода: 1993

Режиссёр: Харольд Рэмис

Кадр: фильм «День сурка» / Columbia Pictures Corporation

Циничный репортёр в исполнении Билла Мюррея обречён на совсем другую одиссею: из-за своей мизантропии он застрял в одном и том же холодном зимнем дне, просыпаясь в нём снова и снова. А это пострашнее циклопа и Сциллы с Харибдой. И здесь для героя возвращением к нормальной жизни будет скорее невозвращение, возможность никогда не повторять дурную бесконечность Дня сурка.

Год выхода: 1972

Режиссёр: Андрей Тарковский

Кадр: фильм «Солярис» / Творческое объединение писателей и киноработников / «Мосфильм» / Unit Four

Герой Донатаса Баниониса, Крис Кельвин, улетает на другой конец Вселенной, на планету Солярис — где к людям бесконечно возвращаются их ожившие воспоминания. И сам он пытается вернуться: домой, в прошлое, в детство. Интересно, что автор оригинального романа Станислав Лем версию Тарковского терпеть не мог, и сама книга относится скорее к поиску — следующему типу сюжета.

Борхес считает, что «Поиск» можно считать в каком-то смысле вариантом «Возвращения». «Это Ясон, плывущий за золотым руном, и 30 персидских птиц, пересекающих горы и моря, чтобы увидеть лик своего Бога — Симурга, который есть каждая из них и все они разом».

Годы выхода: 2001–2003

Режиссёр: Питер Джексон

Кадр: фильм «Властелин колец» / New Line Cinema / The Saul Zaentz Company / WingNut Films

Поиск по-английски называется словом «квест» — обозначавшим в рыцарских романах долгое героическое приключение, путешествие к заветной цели. Путешествие хоббита Фродо с Кольцом Всевластья к Роковой горе — один из самых известных сегодня примеров квеста. Даже несмотря на то, что вообще-то это квест наоборот. Нормальные герои вроде сэра Галахада или Геркулеса идут за сокровищем, Фродо же ищет избавления от него.

Год выхода: 1998

Режиссёры: Джоэл и Итан Коэны

Кадр: фильм «Большой Лебовски» / PolyGram Filmed Entertainment / Working Title Films

Снова прибегаем к помощи братьев Коэн — уж очень архетипично они работают, в то же время деконструируя схему. На битву Чувак Лебовски выходит, когда негодяи портят его ковёр — как известно, задававший стиль всей комнате. Однако история бесконечно усложняется, к ней присоединяются всё новые персонажи: нигилисты, порноактёры, современные художники, частные детективы… В итоге — ни ковра, ни спокойствия, ни понимания, что, собственно, случилось-то. Это квест не только без сокровища, но и без какой-либо цели, к которой в принципе можно приблизиться. К счастью для Чувака, в мире есть постоянство, и имя ему — боулинг.

Год выхода: 2010

Режиссёр: Кристофер Нолан

Кадр: фильм «Начало» / Legendary Pictures / Syncopy / Warner Bros. Pictures

Стартовав как типичный квест, как фильм-ограбление, «Начало» очень быстро развивается в нечто сугубо борхесовское: с бесконечными лабиринтами снов, снами внутри снов и отражениями реальности. Борхес не самый сюрреалистический автор; его квазиреальность подчиняется законам, пусть и самым диким. Нолан делает нечто подобное, погружая своих героев в странные, но очень последовательные реальности. А его герой, Доминик Кобб, в отличие от зрителя, и вовсе не интересуется, упадёт волчок или нет, явь вокруг него или сон. Он просто выбирает приемлемый для себя вариант истины.

Год выхода: 2015

Режиссёр: Василий Сигарев

Кадр: фильм «Страна ОЗ» / «Белое Зеркало»

У Ленки Шабадиновой из Малой Ляли квест тоже понятный: найти в Екатеринбурге улицу Торфорезов и киоск, где скоро должна начаться её смена. Однако под Новый Год в России это — квест куда более безнадёжный, чем у нолановского Доминика Кобба. Ленку окружают фантазмы не чьей-то там частной психики, а самой России — геймеры, барды, менты, водители под бутиратом, пьяные снегурочки и Гоша Куценко. Ни у господина Чичикова, ни у Венечки Ерофеева не получилось добраться до цели, и у Шабадиновой не выйдет. Но повезло ей всё-таки больше. Как сказал Пастернак, «пораженья от победы ты сам не должен отличать». Торфорезы не нашлись, зато нашлась любовь.

Последней у Борхеса следует история о самоубийстве бога. «Атис во Фригии калечит и убивает себя; Один жертвует собой Одину, самому себе, девять ночей вися на дереве, пригвождённый копьём; Христа распинают римские легионеры».

Год выхода: 1999

Режиссёры: Энди и Ларри Вачовски

Кадр: фильм «Матрица» / Silver Pictures / Village Roadshow Pictures / Warner Bros. Pictures Co.

Кажется, это самый очевидный рассказ, и одно из самых очевидных его воплощений — фильм братьев Вачовски. Смешав гностицизм с киберпанком, эстетику аниме с гонконгскими боевиками — и бог знает чем ещё, — они получили почти дистиллированный миф. И именно это попадание в религиозный нерв аудитории внесло немалую лепту в успех франшизы. Герой Киану Ривза оказывается идеальным мессией, жертвующим собой ради перезагрузки расшатавшейся вселенной — вопреки всем уловкам порочной компьютерной системы.

Год выхода: 1999

Режиссёр: Дэвид Финчер

Кадр: фильм «Бойцовский клуб» / Atman Entertainment / Fox 2000 Pictures / Knickerbocker Films

Видимо, что-то такое носилось в воздухе на рубеже тысячелетий: кино Финчера тоже о сопротивлении системе. Только здесь харизматичный мессия, Тайлер Дёрден, заселившийся в мозг рассказчика, оказывается страшнее самой этой системы. Так что безымянному герою Эдварда Нортона приходится в итоге выстрелить в себя, чтобы устранить экзистенциальный раскол и остаться собой.

Годы выхода: 1972–1990

Режиссёр: Фрэнсис Форд Коппола

Кадр: фильм «Крёстный отец» / Alfran Productions / Paramount Pictures

В трилогии Копполы тоже происходит своего рода жертвоприношение агнца. Невинный поначалу персонаж Аль Пачино, Майкл Корлеоне, становится всемогущим богом в своём мире, но при этом, наоборот, убивает в себе всё человеческое и теряет самых близких людей.

Год выхода: 1980

Режиссёр: Марк Захаров

Кадр: фильм «Тот самый Мюнхгаузен» / Гостелерадио СССР / «Мосфильм»

Про это редко говорят, но барон Карл Мюнхгаузен у Марка Захарова, Григория Горина и Олега Янковского получился совершенно мессианской фигурой: походя творит чудеса, из ниоткуда создаёт жареных уток и намекает, что бессмертен. Но главным чудом в окончательно завравшемся мире фарисеев и лицемеров оказывается правда. Ради неё можно даже и из пушки собой выстрелить. В конце барон поднимается по лестнице, как на крест, к жерлу пушки — но лестница оказывается бесконечно длинной, уводящей в небо. Для советского зрителя в 1980 году это было довольно-таки ясно и довольно-таки смело.

Все прочие сюжеты связаны между собой, а последний — словно бы стоит особняком. Но это лишь иллюзия. Рассуждая о предыдущей истории, о поиске, Борхес подчёркивает: «В прошлом любое начинание завершалось удачей. Один герой похищал в итоге золотые яблоки, другому в итоге удавалось захватить Грааль. Теперь поиски обречены на провал. Капитан Ахав попадает в кита, но кит его всё-таки уничтожает; героев Джеймса и Кафки может ждать только поражение».

Именно в таком мире без надежды и смысла и необходимо самоубийство бога. Если жизнь стоит жертвоприношения — значит, в ней есть ценность и смысл. Мир творится заново, и это в нём происходит возвращение, восстаёт из моря новая земля. А богом оказывается тот, кто готов принести себя в жертву, превзойти собственную жизнь.

И это возвращает нас к первому сюжету: «Самый прославленный из завоевателей, Ахилл, знает, что обречён погибнуть, не дожив до победы». Круг замыкается. «Историй всего четыре, — повторяет Борхес в конце своего эссе. — И сколько бы времени нам ни осталось, мы будем пересказывать их — в том или ином виде».

Но ведь есть книги и фильмы, которые можно толковать и так, и эдак. В «Имени розы» герои расследуют убийства и ищут бесценную рукопись. Значит, это поиск? Но в центре повествования — лабиринт монастыря, куда пытаются проникнуть герои. А противостоит им слепой библиотекарь Хорхе, срисованный с самого Борхеса. Так, может, это осада крепости?

А «Звёздные войны», где Люк Скайуокер осаждает Звезду смерти, ищет отца, жертвует собой и ценой этого возвращается к себе? Здесь все сюжеты сразу? Или «Малхолланд Драйв» Дэвида Линча? А «Паразиты» Пон Джунхо?

Кадр: фильм «Паразиты» / Barunson E& A / CJ Entertainment

Да и те сюжеты, что мы уже здесь упомянули, — можно легко отнести и к совсем другим циклам. «Бойцовский клуб» — это и поиск, и возвращение главного героя. А «Догвилль» — моральное самоубийство бога, вернее богини, столкнувшейся с падшим миром.

А ещё бывают внешне похожие произведения, рассказывающие совершенно разные истории. Например, «Таксист» Мартина Скорсезе и «Американский психопат» Мэри Хэррон. Трэвис Бикл и Патрик Бэйтман — оба одиночки, постепенно сходящие с ума в большом городе. Но для одного это, скорее, осада, противостояние со всем миром — а для другого самоубийство бога, эго, раздувшееся для размеров вселенной и затерявшееся в пустоте. Как говорит сам Борхес в своей лекции «Музыка слов и перевод»: «Альтернативные и потенциально противоречивые версии одного и того же произведения могут быть одинаково достоверными».

Кадр: фильм «Американский психопат» / P. P. S. Films / Quadra Entertainment / Universal Pictures

Называется эссе Борхеса не «Четыре сюжета», а «Четыре цикла» — то есть бесконечно разнообразные вариации и продолжения на тему, возвращающиеся к самим себе и перетекающие одна в другую. Как бы запутанные в лабиринтах, отражённые в зеркалах, так любимых Борхесом.

Не стоит воспринимать буквально и само число «четыре». Борхес играет по правилам, но задаёт эти правила сиюминутно и произвольно, ради эксперимента, не переставая фантазировать и притворяться. Помещённое в сборнике стихов, это эссе, конечно же, не догмат; Борхес рассуждает про «осаду крепости» — и в эссе на одну страничку не может не посвятить целый абзац красоте звучания средневековых английских строк о падении Трои и «первобытной музыке англосаксонской речи». Или припомнить, как красиво Йейтс писал о любви Леды и лебедя. Так что это скорее коан, чем канон, — нарочито короткий, подчёркнуто субъективный, провоцирующий на ассоциации самого автора и читателя вслед за ним.


Практический курс: «Сценарист» Узнать о курсе