Необычная практика: как учителя истории развивают эмпатию у учеников
2026-02-21 01:03 Diff
https://skillbox.ru/media/education/neobychnaya-praktika-kak-uchitelya-istorii-razvivayut-empatiyu-u-uchenikov/

#статьи

  • 27 окт 2021
  • 0

Необычная практика: как учителя истории развивают эмпатию у учеников

Российские и зарубежные преподаватели помогают учащимся понять, что пережили их предки. Иногда это приносит отличные результаты, а иногда — страшные.

Журналист. Пишет и переводит статьи о самобытной культуре и образовании. Ведёт Telegram-канал «Работник культуры».

Осень 2010-го. В Оберлинском колледже в штате Огайо 43 студента по очереди подходят к коробке и достают из неё по листку. На каждом указано несколько демографических показателей:

  • страна (например, Чили или Аргентина);
  • пол;
  • год рождения (от 1930-го до 1965-го);
  • место рождения;
  • место рождения родителей, если оно отличается;
  • место работы родителей и религия, если она отличается от католичества.

В итоге получается что-то вроде: «Чили; женщина; Вальпараисо; 1950; отец — репортёр газеты Mercurio; мать — няня; оба родителя родились в Сантьяго».

На основе этих данных каждый из студентов создаёт своего персонажа. От лица получившихся героев учащиеся будут до конца семестра, не раскрывая своих настоящих имён, публиковать посты в специально созданном для этого блоге.

Автор этой ролевой онлайн-игры — преподаватель истории Стивен Волк. В 1970-х он жил в Чили и застал переворот Аугусто Пиночета в 1973 году, который на десятилетия погрузил страну в мрачные будни военной диктатуры. Массовые аресты, похищения и пытки противников режима стали повседневностью.

Народ Чили был вовсе не одинок в своей беде. Подобные события захватили в XX веке многие страны Латинской Америки — от Бразилии, где хунта пришла к власти в 1964 году, до Аргентины, оказавшейся в руках военщины в 1976-м. Как объяснить молодым людям из США, которые никогда не сталкивались ни с чем подобным, что подтолкнуло чилийские власти подвергнуть пыткам 40 тысяч человек? Или почему рядовые военные из Аргентины решались убивать несогласных с политикой режима, усыпляя и сбрасывая их с самолётов в Атлантический океан? Защищены ли от такой ужасной судьбы демократии вроде американской? И чем вообще объяснима человеческая жестокость?

Чтобы помочь студентам самим ответить на все эти вопросы, Волк и придумал свой проект «Аватар». Преподаватель хотел, чтобы ученики разобрались в теме не только на интеллектуальном уровне, но и прочувствовали её.

В течение семестра студенты еженедельно делали в блоге публикации, относящиеся к выбранным Волком датам из латиноамериканской истории второй половины XX века. Кто-то играл роль рабочих, крестьян, рядовых госработников. Другим пришлось выступать, например, от лица военнослужащих, защищающих диктатуру. Чтобы молодые люди не испытывали дискомфорт, отстаивая позицию угнетателей, Волк и сделал проект анонимным.

Когда студенты просто изучали предложенную тему, то были уверены в том, как бы они поступили на месте чилийцев или аргентинцев 1970-х. Но проект поставил перед ними «ряд неразрешимых вопросов». Для подготовки постов учащиеся проводили собственные исследования и нередко выясняли, что их герои становились жертвами обстоятельств — например, не бросали военную службу, потому что должны были обеспечивать семью.

Кто-то же пытался находить политические оправдания своим героям. Одна из студенток в роли офицера чилийского флота предположила, что Пиночет действительно верил, будто лучше других понимает интересы страны. Участников референдума 1988 года, на котором чилийцы проголосовали против переизбрания Пиночета на новый срок, студентка с позиции своего персонажа назвала «нетерпеливыми, испорченными детьми». «Когда исследуешь мир с чужой точки зрения, у чёрного и белого появляются оттенки», — сказал другой студент.

Аугусто Пиночет. Фото: Wikimedia Commons

Ещё один ученик признался: проект поставил перед ним «большие вопросы о памяти, боли, утратах, репрессиях и истории». «Книги по истории рассказывают тебе факты, <…> но это задание заставляет тебя по-настоящему задуматься о том, что люди чувствовали», — сказала другая студентка. Ещё один комментарий был таким:

«Когда пишешь отчёт от первого лица, чувствуешь гораздо большую ответственность, чем когда читаешь».

«Проект „Аватар“ заставил меня выйти далеко за пределы зоны комфорта и вовлёк в работу гораздо значительнее, чем традиционные задания», — признался сам Стивен Волк. Проект не только помог ученикам глубже понять изучаемый период истории, но и повысил их способность к эмпатии, позволил осознать сложность морального выбора, считает педагог.

Практика, к которой прибег Стивен Волк, в англоязычной образовательной литературе называется living history, что можно перевести как «живая история» или «ожившая история». Впервые применять этот подход стали в США в начале XX века. Исследователи полагают, что восходит эта идея к эмпирическому обучению (англ. experiential learning) Джона Дьюи. Этот американский философ и педагог верил, что обучение более эффективно, когда ученик переживает изучаемое на собственном опыте, а не просто слушая лекции.

Суть «ожившей истории», как видно из примера с проектом «Аватар», — в том, чтобы воссоздать жизнь людей из другой эпохи через исследование и личную интерпретацию исторических данных. Она может быть:

  • От третьего лица — интерпретатор одевается в одежду периода, который исследует, но рассказывает о жизни в ту эпоху языком, понятным современному человеку. Например, играющий роль может сказать: «Сейчас я готовлю похлёбку так же, как домохозяйки или слуги готовили её в семнадцатом веке. Сегодня мы назвали бы это блюдо просто супом».
  • От первого лица — когда надо не только имитировать костюмы былых эпох, но и воссоздать их быт, мысли и поведение. Говорят они, как следует из названия метода, от первого лица: «Я построил этот дом в прошлом году» (хотя «прошлый год» при этом может быть, например, 1650-м) и так далее. Персонажем может быть как известная личность, например Наполеон, так и обычные люди, скажем, американский солдат времён Войны за независимость. Именно интерпретацию от первого лица, только в онлайн-формате, устроили студенты Стивена Волка.

Среди плюсов такого подхода называют высокую степень погружения в изучаемый материал: ученики начинают ощущать себя практически полноправными участниками исторического события. Необычность формата увлекает учащихся и мотивирует проводить самостоятельное исследование темы.

Кадр: фильм «Общество мертвых поэтов»

Примеров использования такого увлекательного формата обучения немало — и за рубежом, и в России.

Во многих вузах и школах США применяют методику Reacting to the Past (англ. — «Реагируя на прошлое»), разработанную профессором истории из Барнардского колледжа Марком Карнсом. Проект Карнса включает больше десяти придуманных им и его коллегами ролевых игр на разные исторические темы. Среди них, например, «Руссо, Бёрк и Великая французская революция» или «Конституционный конвент 1787 года. Построение американской республики».

В набор для игры входят книги для студентов и педагогов с хронологией исторических событий и их общим контекстом, списки для чтения, первичные источники и рекомендации по письменной и устной работе. Студенты принимают на себя определённую роль и участвуют в дебатах друг с другом — фактически их задача заключается в том, чтобы переспорить оппонентов и грамотно донести идеи своего персонажа до других.

Карнс объяснял, что идея пришла к нему, когда, казалось бы, условия для преподавания были идеальными: хорошие ученики, небольшие классы, отличные методические материалы — но не хватало какой-то искры.

«Чем больше я подталкивал учеников к другим идеям, культурам и обществам, тем больше они цеплялись за что-то знакомое и замыкались в себе, пряча свою уязвимость в панцире молчания» — рассказал он.

Чтобы вовлечь учеников в работу, Карнс и придумал Reacting to The Past. Всё изменилось — сама структура занятий теперь заставляла учеников активно участвовать в обсуждениях. «Это другой учебный подход. Ты не просто читаешь „Государство“ [Платона] и другие великие работы. Ты проживаешь их», — сказала одна из его студенток.

В России таких методических пособий пока нет, но формат «ожившей истории» активно используют в играх. Например, отечественным аналогом может послужить настольная игра по советской истории «74», участники которой «проживают» крупные исторические события. Ещё один пример — онлайн-игры на сайте образовательного проекта «Арзамас». Например, в одной из них игрокам нужно заключать династические браки (выбирать супругов сыну, дочерям и племянницам Петра I), чтобы разобраться в генеалогии Романовых и внешней политике страны в XVIII веке.

В британском Гэмпшире выпускник Оксфорда Нил Бейтс проводит уроки для старшеклассников в костюме разных исторических персонажей. Например, для рассказа о США времён Великой депрессии он переоделся во Флоренс Томпсон — женщину со знаменитой фотографии «Мать-переселенка». Ещё один персонаж Бейтса — английский политик Сесил Родс, организовавший колонизацию ЮАР. А в другой раз он перевоплотился в капитана невольничьего судна «Зонг», на котором произошла печально известная бойня 1781 года.

Зачем Бейтс это делает? «Во-первых, потому что это увлекательно. Школьники лучше учатся, когда уроки занимают их и легко запоминаются. Во-вторых, это очень эффективный способ передать ученикам информацию, который позволяет избежать простого конспектирования. В-третьих, это хороший инструмент для развития ораторских способностей. Я люблю, когда мои ученики говорят, а весь этот подход построен на разговорах», — объясняет учитель.

Этот подход близок и московскому педагогу Александру Оджо. Первое похожее занятие, посвящённое Древней Греции, он провёл в хитоне, который сделал из обычной простыни. На этом педагог не остановился: на уроках он появлялся и в доспехах, и в офицерском мундире, которые одалживал у музеев. В комментарии для Mos.ru он отмечал, что хотел бы в дальнейшем подключить к таким интерактивным урокам учеников: они могли бы и сами примерять исторические костюмы и роли, изучать характеры и жизнь своих героев.

В некоторых российских вузах история также «оживает». Например, в Московском городском университете устраивали суд над доминиканским монахом Джироламо Савонаролой, защитником обездоленных и обличителем пороков церкви. Один студент выступил от лица прокурора, ещё одна студентка была адвокатом. А в качестве свидетелей на суд «явились», например, король Карл VIII и художник Сандро Боттичелли.

Впрочем, «ожившая история» — это не всегда весело и увлекательно.

Кадр: фильм «Общество мертвых поэтов»

Нередко попытки реконструировать прошлое на уроках оборачивались курьёзами, а иногда — громкими скандалами и, вероятно, даже психологическими травмами для учащихся.

В 2011 году в американском Огайо учитель попросил десятилетних темнокожих учеников сыграть африканских невольников, чтобы они лучше поняли, что такое аукцион рабов. В 2017 году в Джорджии пятиклассники перенеслись во времена Гражданской войны. Один из них оделся как владелец плантации и сказал темнокожему однокласснику: «Ты — мой раб». А в 2018 году в Нью-Йорке белый учитель заставил учеников-афроамериканцев лечь на пол, а затем ставил ногу им на спины, чтобы показать, «на что было похоже рабство».

Но, пожалуй, самая громкая и пугающая история такого рода произошла в 1967 году в калифорнийском Пало-Альто. В одной из местных школ преподавал историю Рон Джонс, любимчик учеников. Во время изучения Второй мировой десятиклассники стали удивлённо спрашивать его: почему немцы закрывали глаза на ужасы нацизма, а после войны уверяли, что ничего не знали о холокосте, хотя евреи были для многих соседями и друзьями? «Это прекрасный вопрос. Мы обсудим это в понедельник», — сказал Джонс.

В понедельник учитель начал рассказывать подросткам о важности дисциплины. Балерины, художники, баскетболисты — без самоконтроля никто из них не способен добиться высот, объяснял Джонс.

«А теперь посмотрите, как вы сидите!» — закричал он вдруг. Тут же он приказал ученикам выпрямить спину и ноги, ступни прижать плотно к полу, а руки завести за спину. В течение долгого времени Джонс с классом практиковали эту позицию. Кроме того, они оттачивали новое правило: когда ученики хотели что-то спросить, они должны были встать и в своём вопросе использовать не больше трёх слов. «Вот что такое дисциплина!» — прокомментировал Джонс.

Педагог рассчитывал ограничить эксперимент одним днём, но войдя в класс на следующее утро, увидел учеников сидящими ровно в той позиции, которой он их обучил. Джонс решил продлить эксперимент на неделю. Он рассказал школьникам о силе единства, а после этого приказал в унисон кричать: «Сила в дисциплине!», «Сила в общности!» К этим девизам он добавил особый жест, которым ученики стали приветствовать друг друга.

Кадр: фильм «Эксперимент-2: Волна»

Джонс объяснил, что наиболее верные участники движения заслужат в конце эксперимента высшую оценку. Те, кто не будет ему сопротивляться, но и не проявит активность, получат тройки. А те, кто решится быть в оппозиции, будут «сосланы» в библиотеку. Впрочем, если диссиденты устроят революцию и она победит, они тоже получат пятёрки. Однако для защиты от восстания Джонс создал из нескольких учеников тайную «полицию», которая докладывала о любом подозрительном поведении.

К концу третьего дня движения разрослось до двухсот человек: ученики из других классов, услышав о нём в коридорах школы, захотели присоединиться. Джонс объяснил им, что это — часть новой политической партии, отделения которой возникают в тысячах школ по всей Америке. Новая партия придёт на смену демократам и республиканцам и возьмёт власть в стране в свои руки. «Вы — избранные», — объявил Джонс.

В последний день эксперимента учитель собрал участников в аудитории перед телевизором, который, однако, ничего не показывал. Несколько минут прошли в тишине. Ученики стали испытывать дискомфорт. Спустя некоторое время на экране начался фильм… о нацистской Германии.

Джонс признался, что никакой партии не существует, а то, что было, — это его импровизированный эксперимент. Он хотел показать, как легко манипулировать группой людей, объединённых авторитарным лидером. Некоторые школьники начали плакать, другие вставали и уходили из аудитории, но большая часть сидела в молчаливом недоумении.

Ни Джонс, ни его ученики долгое время не рассказывали об этом эксперименте. Спустя почти десять лет, в 1976 году, Джонс рассказал о нём в эссе. Вскоре эта история стала известна на весь мир и послужила сюжетом для многих фильмов и книг. Среди них — «Эксперимент-2: Волна».

Кадр: фильм «Эксперимент-2: Волна»

«Ожившая история» не должна служить «подмене критического мышления эмоциями», считают противники этого подхода. Кроме того, они отмечают, что эта практика может травмировать психику детей. Особенно — когда в такой исторической реконструкции дети выступают в роли жертв, например рабов.

Но и отождествляя себя с ролью угнетателя, ребёнок может получить глубокий психологический вред, уверена Кори Райт-Мейли, преподавательница канадского Университета Святой Марии. «Нельзя натравливать одних детей на других», — считает она.

К интерпретациям от первого лица нужно подходить ответственно и с большой подготовкой. Журнал Learning for Justice среди прочего даёт такие рекомендации:

  • избегайте ролевых игр, которые могут привести к психическим травмам;
  • не распределяйте детей по группам, в которых воспроизводятся реальные насильственные отношения из прошлого;
  • не забывайте напомнить детям, чтобы они вышли из роли по окончании игры.

Проект Zinn Education дополняет эти советы принципами исторических ролевых игр. Такие игры должны:

  • Изучать сложный общественный феномен, например, социальное разделение, экономическое неравенство или эксплуатацию окружающей среды.
  • Рассказывать правду о настоящем и прошлом, в том числе проливая свет на истории людей и групп, чей образ сегодня упрощают, о которых говорят недостаточно или не говорят вообще.
  • Повышать готовность детей совершать справедливые поступки и развивать их эмпатию и чувство солидарности, сводя на нет цинизм и укрепляя их готовность к гражданскому активизму.

И, конечно, учителя никогда не должны навязывать ученикам определённые роли, если те отказываются их принять из-за дискомфорта. Если же им выпала роль персонажей, которые подвергались давлению, дети не обязаны воспроизводить этот травматический опыт. Вместо этого они могли бы показать таких героев, например, с точки зрения их готовности к сопротивлению. А те, кому выпала роль персонажей, которые проявляли насилие к другим людям, не обязаны вживаться в неё и проявлять симпатию к своим «антигероям».

Наконец, учитель должен не забывать, что главная цель таких практик — воспроизводить прошлое с максимальной исторической достоверностью, пишет теоретик образования Уильям Фетско в книге «Живая история в классе». При подготовке к такому уроку учитель должен тщательно исследовать источники. Сама интерпретация неизбежно добавит игре личный характер, но в её основе должна лежать историческая точность.

Научитесь: Онлайн-репетитор Узнать больше