Былое: «Сволочь какая-то, а не наука! Дураки писали!», или Как матросы на офицеров учились
2026-02-21 17:58 Diff
https://skillbox.ru/media/education/byloe-kak-matrosy-na-ofitserov-uchilis/

«В состав этой группы, как это ни странно, входили главным образом самые простые матросы, не дотянувшие даже до льготного образовательного ценза, бойко читавшие и писавшие, но запинавшиеся уже на простой арифметике. Среди них три четверти было „стариков“, то есть более старых по годам (лет 30), а главное — старослужащих, вступивших во флот ещё при царе по военным, а то и довоенным мобилизациям и проделавших всю кампанию в действовавшем флоте. „Молодые“, то есть и по годам молодёжь, и по службе во флоте, завербованные пресловутым „Бюро для найма моряков“ уже после Октября 1917 года, — в этой группе „прилежных“ насчитывались единицы.

Конечно, этой группе наука давалась весьма тяжело, и надо было видеть, с каким исключительным рвением, с какой чисто мужичьей настойчивостью, с какой упорной верой в свои силы и свой окончательный успех боролись эти недавние рулевые и сигнальщики с премудростями астрономии, навигации и даже с логарифмами.

<…>

Политическая обстановка и чрезвычайные обстоятельства на фронтах заставили советскую власть назначить продолжительность полного курса в шесть месяцев с таким расчётом, чтобы к весне 1919 года флот можно было укомплектовать первым выпуском красных командиров-моряков. Но это был только первоначальный теоретический план, не имевший никаких шансов на практическое осуществление, что не замедлило определиться в первые же недели учебной работы.

Например, на нашем штурманском отделе преподавались следующие предметы: астрономия, навигация, лоция, океанография, морские инструменты. Все эти предметы назначены были в размере прежних гардемаринских классов, в чём я мог убедиться, не забыв пройденного курса корпуса. Возможно ли было серьёзно говорить о прохождении курса, для которого прежде предназначалось три года, в шесть месяцев? Притом не следует забывать, что прежде к изучению этих предметов приступали молодые люди, окончившее полное среднее образование, а следовательно, располагающие достаточными прикладными знаниями, тогда как теперь на штурманском отделе только одна треть курсантов окончила среднее образование, ещё одна треть — четырёхклассное, прочие же не имели и последнего. Эти последние были приняты в изъятие из правил ввиду того, что приток прошений о поступлении был слишком слаб, желающие поступить не отвечали установленной образовательной норме и оставались незамещённые вакансии.

Естественно, что люди с четырёх-, а то и с двухклассным образованием даже при большой жажде знаний не в состоянии были постичь премудрость специальных наук. И это тотчас же обнаруживалось.

При решении, например, астрономических задач курсант наталкивался на необходимость решить треугольник, а между тем он не имел понятия, что такое синус.

В навигации при определении места нахождения корабля по трём предметам приходилось иногда искать центр треугольника, что было совершенно невозможно для части слушателей, незнакомой с геометрическим приёмом деления угла пополам.

В лоции поминутно требовалось знание если не английского языка, то хотя бы латинского алфавита. В океанографике камнем преткновения являлась неизменно физика.

<…>

Теперь, возвращаясь к «группе прилежных», с какими трудностями, часто непреодолимыми, им приходилось бороться. Помню некого В., бородача лет 30, а может, и больше, белобрысого, плешивого уже, с серым, измождённым кочегарной службой лицом. <…> С первого дня службы он был кочегаром — сперва младшим, затем старшим. <…> Но этого В., несомненно, следует признать самым прилежным учеником отдела.

Наука давалась ему довольно легко, и весьма вероятно, что он достиг бы успехов, в особенности при его огромной охоте учиться и при его усидчивости, но беда была в его необразованности. Поминутно натыкался он на подводные камни, бегал по всем помещениям, разыскивая кого-нибудь, кто бы объяснил; рылся самостоятельно во множестве незнакомых учебников и весь вечер часто убивал на разрешение самого пустячного случая.

Кроме специальных наук по программе, В. добровольно принялся за военно-морскую историю, достал себе учебник английского языка и мучился ночами над ним, выворачивая такие слова, что весь отдел помирал с хохоту, что, впрочем, его нисколько не смущало. Кроме того, он проходил положенный после для курсантов курс общих наук.

Вот этот, например, матрос проводил за книгами буквально дни и ночи. Утром часто заставали его за конторкой с красными, невидящими глазами и измятым бессонницей лицом. В город он никогда не ходил, постоянно, словно прилепленный, сидел на своём табурете, либо занимаясь, либо читая путешествия, и только один раз видел я его улыбающимся и разговаривающим о чём-то постороннем. Это было на Рождество, когда приехала к В. из Тверской губернии на побывку жена, совсем простая бабёнка в платке и салопе. Привезла ребёнка — года два, четверть молока и корзину снеди.

<…>

Среди прилежных был ещё М., тоже солидный матрос из рулевых, низколобый, чёрный и здоровенный: кровь с молоком. Но этому наука давалась невыносимо тяжело. Его крестьянские мозги не могли переварить всех тонкостей. Наталкиваясь на препятствия, он недоумевал, и всё это вместе взятое его злило, хотя и не ослабляло энергии.

Ничего не понимая в астрономической задаче, он, яростный, врывался в нашу «белую коммуну» <…> и налетал на нашего присяжного астронома (бывшего гардемарина) чуть ли не с кулаками.

— Послушайте, вы, какого чёрта эта эклиптика у меня на экватор налезла? Ничего не разберу! Сволочь какая-то, а не наука! Дураки писали!

А когда ему объясняли и он всё-таки не понимал, то махал руками, страшно сердясь.

— Норд, норд, а почему норд — пёс его знает! Сукин он сын, а не норд! Плевать я хотел на эту задачу!

Если же вдруг понимал, то мгновенно смирялся, прояснялся весь, морщил в изумлении свой низкий лоб и таращил глаза:

— Ах ты, дьявол этакий! Ведь как просто! Хитро, чёрт его дери, что и говорить. Ну спасибо, товарищ, пойдём ко мне чай пить: сахар ещё есть».

Источник: Вадим Белов. «Колыбель Красного флота. На советских курсах командного состава флота». «Хроники жизни в Советской России. 1917–1921 гг. Воспоминания очевидцев» / Составитель и автор предисловия М. А. Ерохова. Москва, 2020.