Студенты в первом поколении: кто это и почему им нужна помощь
2026-02-21 22:41 Diff
https://skillbox.ru/media/education/studenty-v-pervom-pokolenii-kto-eto-i-pochemu-im-nuzhna-pomoshch/

Студентами в первом поколении (на английском языке — first-generation students) называют учащихся вузов, у которых ни один из родителей не получил высшего образования.

Этот термин распространился во второй половине XX века. Почему в разных странах стали выделять такую категорию студентов, в статье «Образовательные траектории студентов первого поколения как кейс неравенства в высшем образовании» и в комментариях для Skillbox Media объяснила младший научный сотрудник Института образования НИУ ВШЭ Анастасия Лукина.

Появление этой категории учащихся — часть процесса массовизации высшего образования. Речь о том, что после Второй мировой войны число студентов вузов в большинстве стран мира существенно выросло. Рост продолжался весь XX век: на 1900 год по всему миру студентами был едва ли 1% соответствующей возрастной когорты, а к 2000-му доля учащихся в вузах молодых людей достигла 20%. И наиболее быстро число студентов в разных частях света росло с 1950-х годов.

Количество студентов в высших и средних профессиональных учебных заведениях в XX веке. Источник данных: статья «Всемирная экспансия высшего образования в двадцатом столетии», Э. Шофер и Дж. Мейер
Инфографика: Майя Мальгина для Skillbox Media

И именно в этот период значительную часть новых студентов составили молодые люди, родители которых не имели опыта обучения в вузах.

При этом массовизация высшего образования, конечно, имела особенности в разных странах. Например, в СССР поступление в высшие учебные заведения молодых людей из рабочих семей началось ещё в 1920-е годы. В первые годы советской власти оно шло преимущественно через специальные рабочие факультеты (фактически — подготовительные), потому что без дообучения новые студенты, не получившие хорошего школьного образования, не могли приступить к программам вузов.

В последующие десятилетия в стране активно открывали новые вузы, и число студентов продолжало расти. Так, по данным из книги «Университеты в России», с 1928 по 1932 год оно возросло более чем вдвое и превысило полмиллиона человек.

Но наиболее быстрыми темпами доступ к высшему образованию, как и в других странах, расширялся во второй половине XX века. В 1953 году в СССР насчитывалось 1,56 млн студентов, а к 1969-му их стало 4,55 млн. К концу 1970-х годов в вузах СССР было свыше 5 млн студентов. При этом высшее образование в те годы не было таким уж массовым. По оценке авторов «Университетов в России», в середине 1970-х количества мест для приёма в вузы хватало примерно на четверть выпускников средней школы.

Настоящая массовизация высшего образования в России произошла в 1990-е и 2000-е годы. Так, в 1992 году в российских вузах обучалось 2,6 млн человек, а в 2005–2010 годах число студентов вузов в стране превышало 7 млн. В основном такой большой скачок случился из-за открытия множества частных вузов (многие из которых потом закрыли из-за некачественного образования). Но и государственные тоже увеличивали приём. А значит, во всех университетах стало больше студентов в первом поколении. Правда, в 2010-х численность студентов вузов существенно сократилась и сейчас составляет около 4,7 млн.

При этом в России и ранее в СССР студентов в первом поколении не выделяли в особую массовую категорию. Само по себе поступление в вузы ребят из семей, в которых ранее никто не получал высшего образования, в силу наших исторических особенностей — не что-то принципиально новое для российской системы образования.

А вот в странах Европы и в США, где до Второй мировой войны высшее образование было элитарным и труднодоступным для молодёжи из семей с низким социально-экономическим статусом и иммигрантов, появление такой категории студентов стало новым явлением. Поэтому, объясняет Анастасия Лукина, там развились практики поддержки студентов первого поколения. А первые исследования этой темы там проводили, чтобы оценить эффективность таких практик и разработать новые.

Как отмечает Анастасия Лукина, хотя в российских исследованиях эту категорию учащихся практически не выделяют, всё-таки есть отдельные работы, которые показывают, что студенты в первом поколении в России сталкиваются с теми же проблемами, что и за рубежом.

В одном российском исследовании оценили отношение родителей с разным уровнем образования к обучению детей. Оказалось, что из тех отцов и матерей, у кого нет высшего образования, более 25% уверены, что их дети окончат только колледж (среди респондентов с высшим образованием на СПО для своих детей рассчитывали только 6%). И хотя большинство всё же не сомневается в шансах своих детей на бакалавриат или специалитет, они скептически относятся к их возможности окончить магистратуру или получить два высших образования.

Кадр: фильм «Милые обманщицы» / Warner Bros. Television / Alloy Entertainment

То есть чтобы стать студентом в первом поколении, иногда нужно ещё и преодолеть сомнения родителей.

По данным исследований со всего мира видно, что в целом образование родителей зачастую определяет образовательный уровень детей. Так, в Канаде по данным более чем о 100 тысячах иммигрантов, прибывших в страну с детьми после 1980-го, установлено, что высшее образование на 27% чаще получают те, у кого оба родителя окончили вузы (по сравнению с теми, у чьих родителей вообще нет высшего образования).

Кроме того, и сами дети родителей без высшего образования чаще бывают не заинтересованы в вузовском обучении. И даже если они решают туда поступать и находят такую возможность, они не считают это необходимостью. А значит, их мотивация как для поступления, так и для окончания обучения может быть более слабой.

Некоторые зарубежные исследования показывают, что школьники из семей с низким социально-экономическим статусом чаще недооценивают возможности, которые открывает высшее образование, и переоценивают связанные с обучением в вузе издержки. То есть затраты на обучение в вузе кажутся им неоправданно высокими, а пользы от этого они не видят.

У родителей без высшего образования обычно нет возможности дать будущему студенту полезный совет по выбору вуза и программы в нём. Да и разобраться в правилах подачи документов при поступлении бывает сложно.

Зарубежные исследования показывают, что сеть социальных контактов у абитуриентов из семей, в которых никто ранее не получал высшего образования, тоже обычно достаточно узкая и не связана с академической средой. То есть у таких ребят мало возможностей получить информацию о подходящих вузах даже по «сарафанному радио». В отличие от студентов из более образованных и обеспеченных семей, таким школьникам помогает развить их интересы и получить образование разве что удача: например, поддержка и помощь учителя.

«Родители таких детей не могут им помочь, поэтому со всеми вопросами касательно поступления нужно разбираться самостоятельно — не все школьники к этому готовы», — поясняет Анастасия Лукина. Она приводит пример из своего исследовательского интервью с первокурсницей регионального вуза. Родители не помогали девушке с выбором или с подготовкой, и попросить совета было не у кого. Правильно заполнить заявление на поступление на сайте выбранного вуза ей удалось только с четвёртого раза.

Зарубежные исследования, как указывает в обзоре статей Анастасия Лукина, показывают: даже ориентированные на образование выпускники школ, в семьях которых никто не учился в вузах, зачастую выбирают для поступления неподходящие, не соответствующие их амбициям учебные заведения и специальности. В одной из работ из США описываются три «рамки», через которые абитуриенты из семей без высшего образования оценивают альтернативы для поступления:

  • персональное соответствие (наиболее выигрышный вариант, при котором поступающий оценивает возможности своего профессионального и личностного роста в выбранном вузе);
  • случайность — когда важен сам факт поступления хоть куда-нибудь, а не конкретный вуз и специальность;
  • ограничивающая «рамка», когда абитуриент опирается на слишком узкий набор критериев и не рассматривает все доступные и подходящие ему варианты.

Например, в ограничивающей рамке абитуриенты из семей без высшего образования выбирают направления, куда стремится большинство сверстников (вспомним моду на юристов и экономистов), первый привлёкший их внимание вуз или намерены учиться поближе к дому.

Кадр: фильм «Каждому своё» / Annapurna Pictures / Detour Filmproduction

Ориентироваться на подходящий регион для учёбы, конечно, вполне рационально, но если расстояние от дома — единственный фактор выбора, это ограничивает спектр рассматриваемых вариантов.

В итоге молодые люди, у родителей которых не было высшего образования, значительно чаще становятся студентами неселективных, не самых престижных вузов. Причём такая ситуация складывается в разных странах, в том числе в России.

По российским данным это показано в статье исследователей из НИУ ВШЭ Ильи Прахова и Дениса Сергиенко. Они изучили траектории более чем 700 выпускников московских школ, принимавших участие в исследовании «Траектории в образовании и профессии». Исследователи выяснили, что высшее образование матери предсказывает поступление выпускника в подходящий по уровню вуз (такой, где средний балл ЕГЭ всех поступающих примерно такой же, как у него). Если уровень образования матери ниже, то ребёнок скорее поступит в учебное заведение, где больше слабых студентов.

По данным США тоже видно, что даже при равных финансовых возможностях семей и сопоставимом уровне способностей студенты в первом поколении учатся в вузах попроще, чем их ровесники из семей с высшим образованием.

Согласно зарубежным исследованиям из обзора Анастасии Лукиной, по уровню компетенций и по формальным достижениям студенты в первом поколении чаще уступают своим однокурсникам. Предполагается, что характеристики родительской семьи влияют на обучение детей в вузе опосредованно — они предопределяют результаты в школе, а на их основе строится траектория выпускника в вузе.

У этого есть объективные причины. Так как семьи, в которых ни у кого из взрослых нет высшего образования, во многих странах чаще относятся к малообеспеченным, дети из них сравнительно редко учатся в хороших школах (например, с углублённым изучением отдельных предметов) и пользуются услугами репетиторов, а также реже получают помощь родителей в учёбе. Так, большой опрос американских студентов инженерных направлений в 2014 году показал, что студенты в первом поколении реже сообщают о том, что кто-то в семье интересовался наукой или математикой, помогал им с домашними заданиями или нанимал репетиторов.

А ещё, похоже, у студентов первого поколения реже выработаны эффективные стратегии коммуникации в академической среде и стратегии обучения. То есть им сложнее организовать собственный процесс учёбы. Исследователи, которые сравнивали отношение учащихся разного происхождения к коммуникации с преподавателями и другими сотрудниками вузов, обнаружили, что студенты в первом поколении реже задают вопросы или обращаются за консультацией. Они чаще предпочитают всё делать самостоятельно и учиться ещё больше, а в результате страдают от перегрузки. При этом они, похоже, более склонны переоценивать свои силы и способности — а значит, хуже планируют своё учебное время и чаще проваливают экзамены.

Кадр: фильм «Каждому своё» / Annapurna Pictures / Detour Filmproduction

А во время учёбы в вузе у студентов в первом поколении гораздо меньше шансов получить поддержку и руководство со стороны семьи: это подтвердил, например, проведённый во время пандемии опрос южноафриканских студентов. Кроме того, такие студенты зачастую вынуждены работать во время учёбы, в том числе полный день, в то время как их однокурсников из образованных семей чаще поддерживают родители. Из-за этого студентам в первом поколении тоже труднее справляться с учёбой. В результате они чаще оказываются среди отчисленных или оканчивают вуз позже (например, из-за вынужденных перерывов в обучении). По некоторым данным, в США 30–50% студентов в первом поколении отчисляются после первого года обучения.

Возможная причина, по которой студентам в первом поколении бывает сложно взаимодействовать с преподавателями, обращаться за помощью и вообще организовывать свою учёбу, заключается в том, что они чувствуют себя «чужаками» в университетской среде.

Исследователи этой категории учащихся, подчёркивает Анастасия Лукина, часто используют разработанный Пьером Бурдьё термин «габитус». Под ним понимают комплекс наклонностей, поведенческих стратегий, усвоенных в детстве моделей (например, модели семьи, труда, мужского и женского поведения). Дети из семей, где у родителей нет высшего образования, воспитываются не так, как в семьях из привилегированных слоёв.

Как добавляет Анастасия Лукина в обзоре, по некоторым данным, поступление в вуз может даже ухудшить отношения таких учащихся с родителями. Им приходится или постоянно переключаться между разными мирами, или снижать интенсивность общения — в результате они сильнее отдаляются от родителей и в целом чувствуют разрыв с предыдущей жизнью.

Анастасия приводит в пример исследование австралийских учёных, которые изучили, как студенты в первом поколении описывают свой опыт адаптации к вузу. Это целая палитра метафор: учёба как путешествие, как преодоление неизвестного (например, университет как океан, спокойный и таящий в себе скрытые трудности); метафоры, отражающие отчуждение и «непринадлежность»; метафоры с выражением общего состояния неустойчивости (например, ощущение «лопающегося пузыря», начало студенчества как прыжок с водного трамплина, студенческая жизнь как американские горки).

Есть и иные результаты исследований, например проведённые в 2017 году интервью с учащимися престижных китайских университетов показали, что некоторые студенты в первом поколении не стремятся стать своими в академической среде. Они ограничивают присутствие вуза в собственной жизни учёбой, а в остальном сохраняют привычную среду — социальные связи, досуг, окружение. И причиной для такого поведения становится именно стресс, испытанный в первые учебные месяцы, когда они чувствовали себя не в своей тарелке.

Кадр: фильм «Лучшие дни» / Henan Film Group / China Wit Media

Кроме того, даже если студенты в первом поколении понимают правила академического мира, они их внутренне не принимают. Например, им могут казаться надуманными и не заслуживающими внимания проблемы, о которых беспокоятся люди в университетах, а их занятия представляются ненастоящей работой. Один из участников небольшого шведского исследования так описывал в интервью свои впечатления: «Здесь так много академической чепухи! <…> Когда мы говорим о том, что человек должен изучать, что он должен делать потом, ко мне возвращается своего рода гордость рабочего класса».

И хотя те выпускники школ, которые всё-таки поступают в вуз и становятся студентами первого поколения, — дети более обеспеченных и более образованных родителей, чем те, кто вообще не получает высшее образование, по всем параметрам родительского капитала они уступают тем, чьи родители учились в вузах. В университете им нелегко почувствовать свою сопричастность к происходящему и стать частью сообщества.

Безусловно, экономическое неравенство тоже сказывается: если большинство студентов пользуется поддержкой родителей, то те, кому приходится во всём себя ограничивать и зарабатывать самим, ясно видят — вуз не учитывает их жизненные условия.

Многие проблемы студентов в первом поколении, рассматриваемые в зарубежных исследованиях, в России имеют иную природу.

Например, в западных странах, где высшее образование по общему правилу платное, возможность его получить связана с большей обеспеченностью. Такая ситуация складывается в США, комментирует Анастасия Лукина: в американском контексте студенты первого поколения в основном происходят из семей с низким социально-экономическим статусом. Поэтому категория студентов в первом поколении зачастую пересекается с категорией студентов из малообеспеченных семей. «Некоторые исследователи фактически приравнивают студентов первого поколения к низкообеспеченным студентам и рассматривают эти категории как синонимичные, что не всегда корректно», — поясняет Анастасия.

В России эти категории не вполне совпадают: есть большие группы людей образованных, но небогатых, и наоборот. Как отмечает Анастасия Лукина, исследователи обсуждают проблему так называемой статусной «раскристаллизации» российского общества, и, вероятно, отсутствие у родителей высшего образования в России не обязательно свидетельствует о низкой статусной позиции студента.

Тем не менее можно с уверенностью сказать, что исследовать студентов в первом поколении в российских вузах тоже необходимо, чтобы лучше понять проблемы образовательного неравенства в стране. Кроме того, раз есть общее понимание, что студентам в первом поколении труднее учиться и у них выше риск оказаться отчисленными, то это значит, что они нуждаются в особой поддержке.

Фото: НИУ ВШЭ

По словам Анастасии Лукиной, уже сейчас можно выделить несколько важных практических мер поддержки учащихся, которые первыми в своей семье поступают в вузы.

Во-первых, требуется более адресная работа со старшеклассниками, выбирающими вуз и специальность.

«Меры образовательной политики могли бы быть направлены на информирование потенциальных студентов о возможностях, которые даёт выбор той или иной специальности, на проведение профориентационных мероприятий, разработку руководств по процедуре подачи документов, рекомендаций по поступлению, понятного онлайн-навигатора по выбору вузов и специальностей», — говорит исследовательница.

Во-вторых, уже начавшим учёбу студентам нужна помощь в адаптации. Зачастую они переезжают на место учёбы из небольших городов или сёл, и им приходится привыкать к новой организации быта, менять свой ритм жизни, формировать новый круг общения, переживать разрыв с семьёй.

«Можно было бы подумать о менторских программах, мерах психологической поддержки. Меры поддержки также можно направить на помощь студентам в выстраивании персонализированной образовательной траектории, которая привела бы их к желаемому месту на рынке труда», — предлагает Анастасия Лукина.

Больше интересного про образование ― в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь!