Исследования об образовании — 2025: что нового учёные узнали о том, как люди учатся
2026-02-21 00:51 Diff
https://skillbox.ru/media/education/issledovaniya-ob-obrazovanii-2025-chto-novogo-uchenye-uznali-o-tom-kak-lyudi-uchatsya/

#подборки

  • 22 дек 2025
  • 0

Подборка важных, интригующих и просто необычных экспериментов и выводов из них.

Иллюстрация: Катя Павловская для Skillbox Media

Обозреватель Skillbox Media. Магистр по научной коммуникации, интересуется социологией науки, историей и будущим образования.

В 2025 году мы посвятили несколько десятков новостей и статей свежим исследованиям по педагогике, андрагогике, психологии и социологии обучения. В эту подборку вошли не все, зато её дополнили рекомендации российских и зарубежных экспертов. Вот на какие темы в этом году вышли самые интересные и значимые, с нашей точки зрения, научные работы:

  • как на обучении сказывается доступ к цифровым гаджетам и, напротив, отказ от них;
  • правда ли, что использование генеративных нейросетей отучает людей думать;
  • как на эффективность онлайн-обучения влияют небольшие детали вроде цвета уведомления или качества видео;
  • может ли нейросеть сгенерировать полезный комментарий с оценкой работы ученика.

А ещё в подборке есть списки факторов, которые мешают и помогают учиться самым разным людям. Напоследок — несколько исследований с опровержением устоявшихся научных убеждений в отношении образования.

В этом году мы рассказывали о небольшом турецком исследовании, которое показало: активные пользователи приложений с короткими видео замечают у себя ухудшение концентрации чаще тех, кто меньше использует гаджеты.

Что делать образованию с постоянной рассеянностью учащихся (а возможно, и преподавателей), которая возникает из-за привычки то и дело переключать внимание на смартфон? Самый простой ответ — запрещать — может оказаться правильным.

Сейчас ограничения на доступ учащихся к личным гаджетам во время занятий действуют в большинстве стран. И кое-где уже накоплен достаточный опыт, чтобы утверждать: такие запреты позитивно влияют на учёбу и психологическое состояние учеников. Например, к таким выводам пришли норвежские школы, в которых ограничения вводили точечно. А в некоторых школах в США библиотеки переживают неожиданный бум: школьники берут в них бумажные книги и читают!

В 2025 году появились публикации и о масштабных экспериментах, в которых исследователи контролировали, как именно в учебных заведениях действует запрет на гаджеты во время занятий, и сравнивали учащихся, попавших под этот запрет, с контрольными группами. Мы рассказывали о результатах одного такого исследования в Индии. Всего за четыре месяца у тех из 17 тысяч студентов, кому пришлось на время занятий убирать смартфон в специальный шкафчик, улучшились оценки!

Опрос участников этого индийского исследования показал, что те, кто провёл семестр без постоянного доступа к смартфонам, хотели бы продолжить эксперимент. Их мотивацию в исследовании не раскрывают, но, похоже, дело в том, что студентам и самим хотелось бы быть на занятиях более вовлечёнными и сосредоточенными — однако когда на столе или в кармане лежит смартфон, самоконтроль не помогает.

Фото: Clovera / iStock

Кстати, помочь студентам контролировать себя и не пользоваться смартфонами параллельно с учебными делами можно с помощью… мобильного приложения. Это показал ещё один эксперимент, о результатах которого мы рассказывали в этом году. Приложение отслеживало, сколько времени в учебном заведении студент проводил с заблокированным смартфоном. И чем дольше телефон не использовали, тем больше была награда участника: скидки на оплату товаров в онлайн-магазинах, в местных кафе и у других партнёров проекта. Правда, средний балл студентов, которые отказались от смартфона во время занятий, повысился незначительно. Но из отзывов самих участников следует, что большинство из них стали меньше отвлекаться во время занятий.

Недавно американские исследователи показали, что дети, которые в возрасте 9–11 лет особенно активно пользовались социальными сетями, к 13 годам хуже прочих сверстников справлялись с тестами умственных способностей. Разница в показателях тех, у кого экранное время и именно «залипание» в соцсетях выросли, с теми, кто не слишком увлёкся виртуальной жизнью, в этом исследовании хоть и небольшая, но значимая. Неслучайно в разных странах теперь обсуждают ограничение возраста для регистрации в соцсетях, а в Австралии уже запретили доступ к ним до 16 лет. Сработает ли это — покажут время и новые исследования.

Когда-то развитие поисковых систем заставило многих переживать: что, если заодно с необходимостью помнить факты, умением считать в уме и ориентироваться на местности без карт мы теряем и умственные способности? Появление ChatGPT и затем чат-ботов и других инструментов на основе прочих генеративных ИИ-моделей усилило страхи. В этом году появился ряд исследований о том, как именно использование ИИ-моделей влияет на мозг и способности к обучению.

Больше всех прославились авторы из Массачусетского технологического института (MIT): они сначала выложили препринт с провокационным названием «Ваш мозг на ChatGPT: накопление когнитивного долга при использовании ИИ-ассистента для написания эссе», а потом попросили читателей не пересказывать их выводы со словами «глупее», «разложение мозга», «повреждение мозга» и прочими. Хотя сами явно намекали на то, что у активных пользователей ИИ-ботов ухудшаются способности к обучению.

Авторы обратили внимание, что у участников их эксперимента, трижды писавших эссе с помощью ИИ, активность нейронных сетей мозга оставалась низкой и в четвёртый раз, когда работать им пришлось уже самостоятельно. Как будто мозг уже привык лениться, полагаясь на ChatGPT, и не смог «включиться», когда пона��обилось. Исследователи выдвинули гипотезу когнитивного долга: если человек постоянно решает учебные и другие интеллектуальные задачи с помощью внешних инструментов, то его собственные умственные механизмы не развиваются.

Поэтому авторы предлагают отказаться от использования ИИ на начальных этапах обучения, чтобы целевой навык успел развиться. Но подчеркнём, что гипотеза когнитивного долга пока предварительная, и в целом все выводы в этой работе основаны на данных всего о 54 людях, писавших эссе в лаборатории с ЭЭГ-приборами на головах.

Фото: microgen / iStock

Но, конечно, это не единственное такое исследование. В начале 2025 года вышел метаанализ (то есть повторный анализ статистических данных чужих исследований) учёных из Китая. Они нашли много примеров положительного влияния ChatGPT на успеваемость учеников, но сами же и поставили под сомнение эти выводы. Оказалось, рост успеваемости на фоне применения чат-бота заметили в таких экспериментах, где учащиеся выполняли задания на оценку с помощью ИИ. А в исследованиях, где учащимся разрешали учиться с помощью чат-бота, но запрещали обращаться к нему на экзамене, результаты экзаменов оказались хуже ожидаемого. То есть постоянное использование чат-бота приводило к тому, что без него учащиеся уже не могли справиться со знакомыми заданиями.

А ещё недавно вышла статья американских исследователей, которые объединили результаты семи схожих экспериментов с общим числом участников более 10 тысяч.

Они тоже напоминают, что для обучения нужно прилагать усилия, а если результат (например, текст или решение задачи) получить слишком просто, то и в голове ничего не останется.

Суть экспериментов в этом исследовании такая: участники изучали информацию по заданной теме (исследователи пробовали разные варианты — с чего начать выращивание овощей, как поступить, если стал жертвой мошенников, и другие) с помощью или поисковика, или чат-бота на основе генеративного ИИ. Затем обе группы писали по теме аргументированный совет для друга.

Во всех случаях созданные с помощью ИИ советы оказались более короткими и поверхностными, и их авторы чаще говорили, что мало что узнали по теме в процессе выполнения задания. Исследователи уверены: обучение страдает, если человек не исследует сам разные источники информации, не обрабатывает и не синтезирует информации из них. Это важный для познания процесс, а использование нейросетей его исключает.

Можно ли спроектировать обучение с помощью нейросетей так, чтобы оно оказалось полезным для развития учащихся? Да, есть свежее исследование и с таким примером, причём в нём участвовали несколько тысяч человек.

Участники этих экспериментов (их было несколько в одном исследовании) тоже, как и в нашумевшей публикации MIT, использовали нейросети для написания текстов — на этот раз не эссе, а сопроводительных писем к отклику на вакансию. Но в отличие от эксперимента с эссе, тут выстроили процесс обучения в несколько стадий, а не просто дали участникам задания написать текст с помощью ChatGPT. Обязательные стадии подразумевали знакомство с плохим примером письма и мини-лекцию о том, как улучшить такого рода тексты. Основная часть эксперимента проходила по-разному: одни участники писали своё письмо при участии ИИ-тьютора (он не формулировал текст за них, но обращал внимание на недочёты), а другие могли, к примеру, обращаться к поисковику.

На следующий день, когда всем участникам нужно было написать сопроводительные письма без помощи ИИ, группа, работавшая с ИИ-тьютором, справилась лучше остальных. В некоторых случаях — даже лучше, чем те, кто на предыдущей стадии работал с реальными преподавателями.

Комментируя результаты, бывшая научная сотрудница Кембриджского университета, создательница системы проектирования обучения DOMS™️ Филиппа Хардман отметила, что важно не переоценить значение этой работы — всё же она касается только одной сферы, и участникам было заранее известно, что на следующий день им придётся писать письма самостоятельно. Но исследование показывает, что в отличие от ИИ-систем широкого предназначения, нацеленных выдавать пользователю ответы, учебные ИИ-системы должны показывать учащимся хорошие примеры, предоставлять поддержку и подталкивать к рефлексии.

Исследователь из проектно-учебной лаборатории «Развитие университетов» Института образования НИУ ВШЭ Владимир Крестинин рекомендует преподавателям и другим сотрудникам российских вузов познакомиться со статьёй о том, как по-разному студенты используют генеративный ИИ в образовательных целях:

«Про эффекты внедрения ИИ в образовательный процесс вузов написано много, но эта статья вносит новый важный фокус в дискуссию о том, как оно усиливает неравенство. На данных опроса показано различие практик использования технологий ИИ в учёбе у разных направлений подготовки и с разным уровнем GPA (среднего балла)».

Кстати, ранее мы рассказывали подробнее об этой работе. Она показала, что по умолчанию, без дополнительной подготовки и инструктажа лишь студенты с изначально хорошими способностями и высокой мотивацией к обучению используют нейросети для саморазвития. А те, кому учёба и до появления нейросетей давалась труднее, склонны применять их просто для получения готовых ответов и в освободившееся время отдыхать.

Фото: Halfpoint / iStock

Оказалось, что разработчики, дизайнеры и вообще все специалисты, которые отвечают за техническую часть систем электронного обучения, влияют на его результат не меньше, чем методисты и педагогические дизайнеры. Первое, о чём важно знать, — технические проблемы (даже просто «несовершенства» вроде низкого качества видео) заметно ухудшают впечатления от учебного процесса. А впечатления связаны с образовательными результатами.

Конечно, утрировать и говорить, что студент, который столкнулся с какой-то технической неполадкой, из-за этого ничему не научится, тоже неправильно. Но определённо есть связь: хуже впечатления — ниже удовлетворённость обучением, слабее вовлечённость — ниже мотивация и так далее.

В одном из исследований, о которых мы рассказывали в этом году, проанализировали отзывы студентов на онлайн-курсы. Учащиеся часто были недовольны работой автоматических систем оценивания: в них нередко заданы слишком строгие стандарты проверки, из-за чего правильные ответы не засчитываются. Студентов особенно расстраивает, когда из-за незначительных отклонений или технических сбоев они не могут получить оценку за выполненную работу.

Также мы рассказывали об опубликованном немецкими учёными метаанализе исследований о подсказках во время онлайн-обучения. Оказалось, что участники экспериментов, которые в процессе обучения получали различные подсказки, лучше справлялись с последующими тестами, чем те, кто учился без этого.

Причём содержание подсказок было не так уж важно — полезными оказались и напоминания нужных правил или фактов, и технические советы по использованию платформы, и мотивирующие фразы. Возможно, в цифровой среде учащиеся чаще отвлекаются, потому что чувствуют себя в одиночестве, один на один с экраном. А подсказки напоминают им, что кто-то подумал заранее о сложностях, с которыми ученик столкнётся, и постарался его поддержать.

Ещё один коллектив учёных из Германии в этом году опубликовал статью, заголовок которой начинается с яркой фразы: «Всё дело в красной кнопке». В этой статье тоже речь идёт о подсказках, но только одного типа: об уведомлениях о том, какие темы учащемуся стоит повторить. У всех школьников — участников эксперимента совпадали суть уведомления и условия его появления, отличался только дизайн.

Оказалось, что если уведомление отображалось с красным значком (та самая красная кнопка), ученики в 5,6 раза чаще реагировали на него и выполняли дополнительные задания. Правда, реагировали немногие — меньше 30% участников эксперимента, но эффект для них оказался сильным: учащиеся, повторявшие сложные для себя темы (благодаря красной кнопке), учились лучше остальных.

Причём их отрыв нельзя объяснить никакими другими факторами — только тем, что они занимались дополнительно по темам, выбранным для них системой. А к этому их подтолкнуло одно изменение в дизайне — уведомление о необходимости повторить пройденное стало привлекать больше внимания красной кнопкой.

В упомянутом выше метаанализе о подсказках авторы показали, что мультимедийные сообщения работают хуже, чем простые текстовые. Но это не значит, что картинки — всегда лишние. Особенно если они смешные. В небольшом эксперименте на Филиппинах, о результатах которого мы рассказывали, выяснилось, что старшеклассники лучше осваивают сложные биологически концепции, если их объясняют через мемы.

Известный британский педагог и автор блога о научных исследованиях о преподавании Пепс Маккреа в числе лучших статей, вышедших за прошлый учебный год, отметил работу о том, как учителя оценивают мотивацию учеников. Её авторы экспериментально показали, что педагоги склонны полагаться на стереотипы: например, что девочки более мотивированы учиться, чем мальчики, или что если у ребёнка отметки ниже, чем у остальных, — он немотивированный, и так далее. Соответственно, в работу с теми, кто кажется немотивированным, учителя вкладывают меньше усилий.

Одним из решений по преодолению этой проблемы исследователи называют формирующее оценивание. Идея в том, что когда нужно прокомментировать ученическую работу, а не только поставить отметку, учителю приходится обращать больше внимания на разные признаки мотивации учащегося. И, например, можно отследить личный прогресс ученика, его усилия по работе над трудными для него темами.

Но авторы исследования напоминают, что базовое условие для внедрения формирующего оценивания такое: учителям нужно достаточно времени, свободного от других обязанностей, чтобы вдумчиво оценивать результаты учеников. Могут ли современные ИИ-инструменты анализировать ученические работы и генерировать качественные текстовые комментарии к ним, чтобы разгрузить учителей? Технически да, но есть множество нюансов.

Так, в оценке развёрнутых письменных ответов учеников ИИ нередко ошибается. Мы рассказывали об исследовании американских учёных, которые поручили задачу по проверке ученических работ нейросети с открытым исходным кодом. Точность проверки оказалась весьма невысокой — в лучшем случае результат на 54,6% совпадал с мнением профессионалов — и на неё сильно повлияло то, как были сформулированы критерии оценки.

Лучший результат получился, когда нейросети предъявили готовые рубрики для оценивания по другим заданиям, и на их основе она создала свои критерии для нужного задания. А если ИИ просто ориентировался на примеры проверенных работ, точность оценки быстро снижалась. Безусловно, отчасти результат этого исследования — следствие особенностей выбранной авторами модели. Но оно подтверждает ещё раз, что в педагогических задачах ИИ пока нужен контроль человека.

Психометрик и академический директор «Фоксфорда» Дмитрий Аббакумов рекомендует преподавателям высшей школы, учителям старших классов, педагогическим дизайнерам и разработчикам образовательных технологий познакомиться со свежей статьёй о том, как по-разному студенты воспринимают обратную связь от сокурсника, от ИИ или от преподавателя. Он отмечает: «Авторы выявляют парадокс: студенты воспринимают обратную связь от преподавателя как менее справедливую и труднее её принимают, чем комментарии от искусственного интеллекта или сверстников. При этом именно преподавательская обратная связь обеспечивает наиболее ощутимый прирост в образовательных результатах».

Фото: jacoblund / iStock

На фоне растущего интереса к применению генеративного ИИ в оценивании особенно важно учитывать, что польза обратной связи может варьироваться под действием многих факторов, подчёркивает Дмитрий:

«Эффективность комментариев определяется не только их качеством и источником, но и особенностями самого студента — его готовностью принимать замечания (это нужно прокачивать!). Оптимальными, по-видимому, станут гибридные подходы, объединяющие оперативность ИИ и глубину экспертизы преподавателя».

Исследований разного масштаба и скрупулёзности о том, что помогает достигать целей обучения, а что мешает, бывает много каждый год. Так, в 2025 году мы узнали, что образовательные результаты ухудшаются, если:

  • Проводить экзамены рано утром или вечером. Это исследователи выяснили по результатам 100 тысяч устных экзаменов (из расчёта один студент — один экзамен) в итальянском вузе. Оказалось, что оптимальное время для сдачи — 12:00. Сильно раньше и позже на результат влияет усталость участников (или недостаток сна), а не только качество подготовки.
  • Проводить выпускные экзамены вне родной для выпускника школы. Как показано на результатах китайского гаокао, именно за счёт того, что выпускникам приходится проходить финальное испытание в незнакомой обстановке, их балл снижается в среднем на 10 из 750 возможных.
  • Перегружать учащихся внеучебными активностями. Вообще занятия, не связанные с основной учебной программой, — не «баловство», они тоже важны и полезны. Например, известно, что в высшем образовании благодаря таким занятиям студенты учатся управлять своим временем и проектными задачами, взаимодействовать с самыми разными людьми и вообще решать проблемы. Но в этом году исследователи нашли пороговое значение: если внеучебная активность отнимает у студента более десяти часов в неделю, его успеваемость начинает снижаться. Работающих студентов (а их в России большинство), судя по всему, не анализировали.
  • Бросаться на помощь ученику (даже если это первоклассник) сразу, как только у него начнутся трудности с учебным заданием. Более того, с младшими учениками педагогам важно даже останавливать свой порыв сразу же предлагать помощь. Найти баланс очень трудно, но если взрослые перебарщивают со стремлением помочь, предупреждают исследователи, то у детей легко формируется убеждение, что самостоятельно они справиться просто не способны.
Фото: Drazen Zigic / iStock

С другой стороны, вот что идёт на пользу обучению:

  • Учить школьников не бояться ошибок и рисковать, проявляя любознательность. Как показали американские учёные, для некоторых детей — зачастую из малообеспеченных семей — характерно слишком высокое неприятие потери. Когда есть выбор, они скорее предпочтут «синицу в руке». Учатся дети, у которых сильнее выражено такое качество, хуже сверстников. Вероятно, потому, что в изучении нового важно не бояться сделать шаг к неизвестному, не тревожиться, что кому-то покажешься глупым, а вместо этого вести себя как исследователь.
  • Давать задания на зарисовки, составление схем и любую другую визуализацию новой информации. В вышедшем в этом году исследовании авторы проверяли, сработает ли такая практика лучше, если ученики будут делать зарисовки по памяти. У такого подхода дополнительной эффективности не нашли, но сама по себе визуализация полезна: чтобы построить схему изучаемого процесса, приходится хорошо его обдумать.
  • Рекомендовать при заучивании информации с помощью карточек (например, иностранных слов) повторять её вслух. Веселее учиться таким образом в паре, но в одиночку проговаривать вслух тоже эффективнее, чем просто читать карточку про себя.
  • Организовывать взаимное обучение. В этом году вышла очередная работа о пользе подхода «объясни другому», на этот раз в Малайзии и на примере естественно-научных предметов в школе.
  • Планировать перерывы в учебном дне. Старшеклассникам, как показал один аргентинский эксперимент в этом году, вообще полезно вздремнуть перед занятием — подростки обычно не высыпаются, что для их организма и мозга разрушительно. Студентам постарше в ходе другого исследования, проведённого в Великобритании, добавили полутораминутные микроперерывы каждые десять минут занятия — и это хорошо сказалось на их вовлечённости.

Исследователь лаборатории «Развитие университетов» НИУ ВШЭ Владимир Крестинин рекомендует статью своих коллег о том, как преподаватели заботятся о студентах в региональных российских вузах: «Работа впервые „открыла“ специфическую внутреннюю среду российских неселективных региональных вузов, сочетающих практики заботы и контроля».

В ней исследовали небольшие неселективные (средний балл ЕГЭ у поступающих ниже 70) региональные вузы. Организованных университетских служб поддержки, тьюторства, развитой психологической службы там, как правило, нет. Поэтому преподаватели (в основном это женщины) сопровождают студентов во всех повседневных делах и проблемах, не получая за это никакой дополнительной оплаты. Просто они становятся единственными взрослыми, которые могут сориентировать совсем юных первокурсников при заселении в общежитие, в городской среде, при решении каких-то бытовых конфликтов. Распространены, например, прямые контакты преподавателей с родителями студентов и родительские собрания (как в школе). Всё это, конечно, помогает студентам на первых порах адаптироваться к вузу.

Фото: skynesher / iStock

Но при всех плюсах такой заботы, считают исследователи, у неё есть и отрицательное влияние: контроль, похожий на школьный, ограничивает для студентов возможность «вырасти» и научиться самостоятельно принимать решения, в том числе о своём профессиональном будущем. В общем, то, что хорошо для психологического состояния 18-летнего первокурсника, не всегда полезно для его профессионального образования.

Иногда выводы новых исследований опровергают то, что, казалось бы, было доказано или просто считалось очевидным. В этом году такие научные «закрытия» тоже имели место.

Так, ходячим примером не очень полезной внешней мотивации в обучении всегда была подготовка к экзаменам, особенно к стандартизированным тестам вроде ЕГЭ. Казалось бы, понятно, что месяцами интенсивно заниматься однотипными задачами, часто в дополнение к основной учёбе, можно только по очень сильной внешней причине: не сдашь экзамен — не получишь аттестат и не попадёшь в желанный вуз.

Но австрийские исследователи эту самоочевидную мысль опровергли: они выяснили, что когда школьники выпускного класса, участвовавшие в их опросе, начали подготовку к экзамену, у них выросла внутренняя, а не внешняя мотивация. Возможно, потому, что они ощущали практическую пользу занятий, а ещё им нравилось постепенное улучшение результатов.

Следующее исследование, проведённое исследователями из США и Индии, пришло к скорее грустному результату. В серии экспериментов авторы показали: умение считать деньги (его оценивали у детей, торгующих на индийских рынках) не связано с успехами в школьной математике. Оказалось, что дети, которые в уме считают сумму покупки и сдачу достаточно быстро и точно, чтобы справляться с работой, не могут выполнить те же расчёты устно или письменно в абстрактных математических упражнениях. И наоборот: школьники, которые успешно осваивают программу по математике, теряются, когда те же примеры им задают в практической форме.

То есть перенос даже таких, казалось бы, базовых навыков, как арифметические, из одного контекста в другой не происходит. И чтобы справляться и с абстрактными задачами, и с расчётом сдачи на рынке, придётся практиковаться и в том и в другом.

Ещё одно исследование (оно, правда, вышло в прошлом году) тоже может кого-то огорчить. Например, его отвергли редакции двух научных журналов, так оно им не понравилось. Авторы проанализировали работы по применению теории учебных стилей и обнаружили, что метаанализ показывает эффективность обучения в соответствии с ним: визуалы лучше учатся по видео, аудиалы — по аудио и так далее. А эту теорию годами опровергали как вредный нейромиф!

Фото: gorodenkoff / iStock

Однако эффект от совпадения учебного материала и стиля обучения, найденный в метаанализе, небольшой, а проанализированные работы — не самые качественные. Так что сами авторы призывают не опираться пока на их вывод в практике, а продолжать исследования.

Другая работа с опровержением распространённых и имеющих научное обоснование представлений вышла у исследовательницы из Великобритании. Она повторно проанализировала самые крупные эксперименты по развитию мышления роста у школьников и выяснила: развитие мышления роста почти не влияет на успеваемость школьников!

Напомним, мышление роста или установка на рост предполагает, что любой человек может научиться практически чему угодно, если приложит достаточно усилий и не будет ограничивать сам себя убеждениями в том, что у него нет к этому способностей. В образовательной среде много лет считалось, что если усилиями учителей прививать учащимся установку на рост (то есть убеждение «Если я буду стараться, то у меня всё получится»), то это приведёт к повышению успеваемости.

Однако новое исследование не подтвердило, что развитие мышления роста улучшает успеваемость. Автор разделила все изученные эксперименты по мышлению роста в зависимости от степени их надёжности. И оказалось, что в самых надёжных работах (с большими выборками, низкой долей выбывших участников, объективной оценкой знаний школьников) успеваемость участников либо не выросла вообще, либо улучшилась совсем незначительно. А заметный рост успеваемости в результате развития мышления роста оказался лишь в тех экспериментах, которые были организованы с явными упущениями.

Впрочем, сама исследовательница подчёркивает, что в некоторых из самых надёжных работ позитивный эффект всё же был, пусть и небольшой. Следовательно, если есть возможность без особых затрат интегрировать тренинг по развитию мышления роста в другие учебные мероприятия, это, вероятно, всё-таки может оказаться полезным. Главное не смотреть на развитие мышления роста как на волшебную пилюлю для роста успеваемости.

Не потерять фокус в череде сменяющих друг друга модных тем исследований помогает исторический контекст. Недавно вышла книга «Разработка программы обучения для глубокого мышления. Возрождение знания», авторы которой напоминают: мнения и практиков, и философов образования о том, какие знания действительно важны и как их стоит осваивать, менялись вместе с историческими обстоятельствами.

Эти исследователи призывают не забывать о предметных знаниях, даже если для практических задач образования (например, адаптации выпускников на рынке труда) важны, казалось бы, только общие навыки вроде коммуникации и умения искать информацию. Дело не только в том, что без прочной предметной базы человек окажется беспомощным в ситуации, когда нет доступа к интернету или к ИИ-помощнику. Исследователи уверены: знания — необходимый фундамент для работы памяти и развития навыков мышления.

Курс с трудоустройством: «Профессия Методист с нуля до PRO» Узнать о курсе