Сложен ли китайский? «Если есть такая задача, освоить язык сможет любой»
2026-02-21 15:48 Diff
https://skillbox.ru/media/education/slozhen-li-kitayskiy-esli-est-takaya-zadacha-osvoit-yazyk-smozhet-lyuboy/

#Интервью

  • 10 янв 2023
  • 0

Сложен ли китайский? «Если есть такая задача, освоить язык сможет любой»

Интервью с преподавателем китайского — об особой логике языка, времени, которое требуется на его освоение, и проверенных методиках.

Фото: Юлия Лисняк / Skillbox Media

Редактор направления «Образование» Skillbox Media.

Кандидат филологических наук, доцент кафедры китайской филологии Института стран Азии и Африки Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.

Из этого интервью вы узнаете:

— Считается, что китайский язык сейчас очень востребован. А многие ли на самом деле решаются его учить?

— Если говорить о популярности китайского языка в сравнении с английским, то, конечно, выучить китайский стремится меньше людей. Хотя среди абитуриентов, особенно в последние годы, наблюдаю огромный интерес, группы по китайскому языку набираются очень быстро.

Вообще, востребованность китайского — это не новая тенденция. Академическое и практическое китаеведение в нашей стране существует очень давно, спрос на специалистов в области китайского языка также был всегда. А в нулевых программы, включающие изучение китайского, стали открывать и некоторые непрофильные вузы — просто попробовать и посмотреть, что из этого получится.

Вторая волна популярности началась чуть позже, где-то с 2010 года. Тогда и интерес со стороны учащихся возрос, и сами университеты массово стали добавлять китайский в свои программы. Правда, в этих вузах чаще всего изучение китайского предполагалось в качестве второго или даже третьего иностранного, в дополнение к двум европейским. Это, конечно, сказывалось на качестве знаний выпускников, а их специальность чаще всего вообще никак не была связана с Востоком.

И самый большой наплыв учащихся — не только студентов, но и тех, кто просто записывался на вузовские курсы по китайскому, — начался уже после 2018 года. Причём это касалось как специализированных вузов с востоковедческими программами, так и неспециализированных. В то время я преподавал не только в ИСАА МГУ, но и в других вузах. И видел, что в университетах образовалась нехватка преподавателей китайского — так много было желающих изучать этот язык. Создавались дополнительные группы, коллеги обращались с просьбой помочь: «У нас такой большой набор, что мы просто не можем с ним справиться».

— Те, кто поступает на программы с китайским языком, обычно доучиваются до конца или отсев существенный?

— В процессе обучения некоторые студенты понимают, что для освоения китайского придётся пожертвовать большим количеством времени и приложить много усилий. Не все оказываются к этому готовы, поэтому часть набранной группы всегда отсеивается: кто-то выбирает иной язык, кто-то переводится на другой факультет или в другой вуз.

— Значит, китайский язык действительно очень сложный? Правда ли, что даже на разговорном уровне освоить его могут только самые одарённые?

— Если есть такая задача, то освоить китайский язык сможет любой. Причём независимо от возраста. Другой вопрос — какой будет глубина погружения и сколько времени это займёт.

Многое зависит от цели, к которой стремится человек. Ведь в разных вузах решаются разные задачи. Если выпускник одного вуза должен на выходе стать специалистом в сфере международных отношений или мировой экономики и международного права, а китайский — это всего лишь один из языков (европейских и восточных), доступных для изучения, то всё обучение выстраивается под эту задачу. В этом случае на китайский может отводиться ограниченное количество времени, как и на любой другой язык.

Фото: Юлия Лисняк / Skillbox Media

А у нас, в ИСАА МГУ имени М. В. Ломоносова, задача немного иная — выпустить специалиста по странам Азии и Африки максимально широкого профиля. Например, если мы говорим о китайском языке, то, конечно же, в основе лежит языковая подготовка, к которой подключается знание истории, культуры, экономики, политики и других сфер жизни общества. Причём не только Китая, но и Востока в целом. То есть если во многих вузах к специализации добавляется язык, то здесь наоборот — к языку добавляется специализация и научная работа, и все эти составляющие одинаково важны. Здесь мы говорим о классическом университете, который предоставляет фундаментальную подготовку в области востоковедения и африканистики. Зато на выходе получается штучный и чрезвычайно востребованный специалист.

В вузах, конечно, есть чёткая отработанная программа. И сложность освоения китайского языка здесь во многом зависит от того, поспевает студент за этой программой или нет. Например, у нас на первом курсе 16 часов китайского в неделю — не каждый может выдержать такой темп.

Однако, если человек, который просто захотел освоить китайский язык ради своего удовольствия, поступает в специализированный вуз, где языковая программа его сильно торопит и у него сразу многое не получается, это не значит, что о китайском ему лучше вообще забыть. Если перед ним не стоит цель стать специалистом по Востоку в какой-либо сфере, то имеет смысл снизить градус напряжённости и перейти на другую программу. Записаться, например, на курсы и спокойно осваивать язык в своём темпе. Вариантов и возможностей для того, чтобы просто изучать язык, сейчас много. Хотя не все они равнозначны в плане качества.

— Существует ли какой-нибудь стандартизированный экзамен, подтверждающий владение китайским языком?

— Существует, и даже не один. Самый известный из них — HSK (Hanyu Shuiping Kaoshi), стандартизированный квалификационный экзамен по китайскому языку. Его сдают иностранные студенты, поступая в китайские вузы. И он требуется при устройстве на работу в китайскую компанию.

В 2021 году HSK реформировали, и сейчас стандарт состоит из девяти (а не шести, как было с 2010 по 2021 год) уровней. Они разделены на три этапа: начальный (1–3-й уровни), средний (4–6-й уровни) и продвинутый (7–9-й уровни). Экзамен включает в себя задания на чтение, аудирование и письмо и проверяет, сколько слогов, иероглифов, слов и грамматических структур знает участник.

Последние десять лет работодатели в Китае, как правило, требовали от соискателей как минимум пятого уровня HSK — по старой шестиуровневой системе. В новой системе это будет, я думаю, как минимум седьмой уровень. Он предполагает, например, что человек понимает 3000 иероглифов (обратите внимание — не слов, а именно иероглифов) и сам может написать 1200 иероглифов.

Также не стоит забывать об HSKK — международном устном экзамене по китайскому языку. Некоторые вузы и работодатели в Китае требуют сертификат о прохождении HSKK вместе с письменным экзаменом. Раньше их сдавали отдельно друг от друга, однако с января 2023 года HSK и HSKK будут объединяться в один экзамен.

Ещё один из популярных экзаменов — BCT (Business Chinese Test). В нём тоже проверяются навыки чтения, аудирования и письма, только он больше заточен на деловую лексику. Некоторые компании просят у иностранных соискателей подтвердить свой уровень владения китайским с помощью этого экзамена в дополнение к HSK.

— Можно ли «натаскать» студента на успешную сдачу этих тестов?

— Как и с любыми другими тестами: да, можно игнорировать многие аспекты языка, связанные с пониманием, общением, и в определённой степени «натаскать» себя на сдачу экзамена, чтобы получить желанный сертификат. Но в таком случае, конечно, свободно владеть китайским человек не будет. Если этот сертификат требуется для работы, просто обладание им не спасёт — сейчас почти каждый работодатель просит китайских коллег побеседовать с соискателем, чтобы проверить уровень владения языком в профессиональной сфере.

— Китайский язык — он один? Или нужно учить разные диалекты, чтобы тебя понимали?

— То, что большинство подразумевает, говоря «китайский язык», — это путунхуа, официальная стандартная норма китайского языка, как она стала именоваться после 1949 года (хотя сам термин встречался и ранее). До этого, с 1911 и по 1949 год, в Китае был повсеместно распространён гоюй (он используется сейчас на острове Тайвань) — путунхуа на него похож, но имеет некоторые отличия.

На путунхуа говорят дикторы центрального телевидения, печатаются газеты, преподают в школах и университетах Китая тоже на нём. Политика повсеместного распространения путунхуа, которая ведётся с середины 1950-х годов, имеет заметные результаты. А в последние два десятилетия темпы распространения путунхуа ускорились.

Скажем, когда в середине нулевых я ездил на юг Китая, местные жители в основном общались на гуандунхуа — кантонском диалекте (хотя в отношении него, как и в отношении многих других диалектов в Китае, до сих пор ведутся споры — это диалекты или отдельные языки). Путунхуа владели далеко не все, и устно объясняться с жителями южных регионов было довольно сложно. А уже в 2019-м трудностей в общении практически не возникало.

Фото: Юлия Лисняк / Skillbox Media

Если перед человеком стоит цель, например, учиться или работать именно на юге Китая, то кантонский диалект выучить было бы неплохо. Но владение путунхуа — это уже большие шансы быть понятым везде. Если интересуют нюансы, связанные с китайскими диалектами, для начала рекомендую ознакомиться с книгами «Китайский язык, китайская письменность» М. В. Софронова и «Китайская картина мира» Тань Аошуан.

— Сколько времени обычно занимает изучение китайского до среднего уровня? Скажем, до аналога Intermediate в английском.

— Если человек хочет съездить в Китай и более-менее уверенно владеть путунхуа на базовом уровне — делать заказы в кафе, вызывать такси в приложении и торговаться с продавцами, для этого понадобится в среднем год очень интенсивной подготовки. То есть занятиям придётся уделять 16–18 часов в неделю. В более расслабленном режиме, скажем, при четырёх часах занятий в неделю, на основы бытового общения уйдёт года 3–4.

Стоит также учитывать, что перерыв в обучении может навредить. Скажу по своему опыту преподавателя: даже при интенсивной подготовке студенты многое забывают, возвращаясь к учёбе, например, после зимних каникул. Особенно ярко это проявляется на начальных этапах изучения китайского, когда основы ещё не успели закрепиться.

Это касается бытового общения. А вот если у вас задача хорошо понимать китайцев, переводить с китайского языка, составлять различные документы, читать китайскую литературу, то тут всё гораздо сложнее. Вообще, я бы не стал доверять человеку, который говорит, что полностью выучил китайский язык. Потому что знать китайский полностью невозможно.

— А чем это объясняется?

— Здесь опять же проявляются отличия от привычных нам языков. Скажем, можно освоить современный вариант английского, а затем читать и переводить многие вещи, пополняя словарный запас. В китайском всё несколько иначе.

Важно понимать, что китайский язык в своём развитии не прерывался. Он состоит из нескольких пластов, которые появлялись в разные периоды истории и до сих пор сильно влияют на современную речь.

Первые небольшие связные тексты на китайском языке появились примерно в XIII веке до нашей эры, и использовавшаяся в них лексика стала основой для вэньяня — классического письменного языка. На нём писали книги и составляли официальные документы. Вэньянь некоторые называют древнекитайским, но древнекитайский — это лишь часть вэньяня. И это не совсем мёртвый язык, как, например, латынь. Он эволюционировал и развивался с момента появления до наших дней, существует даже «Википедия» на вэньяне.

В эпохи Тан (VII–X вв. н. э.) и Сун (X–XIII вв. н. э.) начала складываться и распространяться ещё одна разновидность письменной речи — байхуа, буквально «понятная речь». Это всё ещё был литературный язык, но уже приближенный к разговорному.

Все эти разновидности языка наслаиваются друг на друга, образуя некий конгломерат, и продолжают в том или ином виде проявлять себя в современном языке. Сложность заключается ещё и в том, что у самих китайцев очень долго не было цели создать единую грамматику собственного языка. Если в Европе первые грамматики китайского возникают с XVI века, то в Китае — лишь в самом конце XIX века. Поэтому многие нормы рождались на страницах литературных произведений.

То есть можно сказать, что грамматика классического китайского языка — это весь корпус текстов на вэньяне (а вэньянь внутри также неоднороден).

Современный путунхуа частично складывался, с одной стороны, на основе некоторых норм байхуа, которые зародились в классической литературе. Например, в романах, написанных с XIV по XVIII век: «Троецарствие», «Речные заводи», «Путешествие на Запад», «Сон в красном тереме», «Цветы сливы в золотой вазе», «Неофициальная история конфуцианцев» и других. А с другой стороны — на основе множества произведений, которые создали китайские классики конца XIX и всего XX века (Цзэн Пу, Лу Синь, Ба Цзинь, Го Можо, Мао Дунь и многие другие).

Фото: Юлия Лисняк / Skillbox Media

В написании иероглифов тоже происходило множество реформ. Сейчас в своём неупрощённом виде они выглядят примерно так, как установилось в IV–V веке нашей эры.

— И все эти древние пласты языка до сих пор встречаются в современной речи?

— Отчасти да. Скажем, в 1964 году континентальный Китай провёл реформу начертания иероглифов, упростив его. С одной стороны, упрощение иероглифов облегчает задачу по их запоминанию и написанию. А с другой — если человек, освоивший упрощённое начертание, поедет в Гонконг, Макао, Сингапур или на остров Тайвань, там он столкнётся с классическим написанием иероглифов и не сможет прочесть даже надписи на вывесках. Поэтому если есть цель максимально расширить понимание языка, то классическое начертание нужно тоже учить.

Другой момент — многие языковые конструкции, которые используются в общественно-политических текстах, происходят из вэньяня, а некоторые формулы восходят к эпохе Сражающихся царств (V–III вв. до н. э.). В общественно-политической лексике также часто встречаются цитаты из классической китайской литературы. Получается, что для правильного перевода какой-нибудь статьи об очередном съезде Коммунистической партии Китая необходимо хотя бы частично владеть вэньянем и погружаться в литературный процесс.

С литературой тоже всё довольно сложно. Из-за специфики языка и особого отношения к книжному слову в культуре Китая разные авторы используют сильно различающиеся стили, разные наборы лексики и языковых конструкций. Поэтому даже если в совершенстве изучить творчество одного писателя, это не означает, что получится быстро «расшифровать» и понять тексты другого.

— Если человеку относительно легко далось освоение какого-то европейского иностранного языка, может ли это облегчить изучение китайского?

— Это в какой-то степени поможет, если речь о полиглоте, у которого уже отработаны разные подходы к изучению незнакомых языков. Но если вы владеете, например, английским или испанским, то это вряд ли сыграет значимую роль. Китайский — это совершенно иная логика языка.

Например, в изучении европейских языков работает такая методика — видим слово целиком и запоминаем его. В современном китайском всё иначе — одно слово, как правило, состоит из двух или трёх иероглифов, каждый из которых сам по себе несёт некий смысл.

Скажем, в слове «автобус» есть иероглиф «общество», а также иероглифы «транспорт» и «повозка». Вместе они буквально означают «общественный транспорт». Если просто выучить слово «автобус», но не запоминать значения отдельных иероглифов, то мы не поймём, например, словосочетание «общественное обсуждение», хотя в нём будет тот же самый иероглиф «общество» из слова «автобус». И это не говоря о том, что у иероглифа «общество» далеко не одно значение.

Ещё китайский — это изолирующий язык, то есть в нём отсутствует словоизменение. Поэтому в китайском нет ни привычного нам склонения, ни спряжения, отсутствует категория рода. Да и с категорией числа всё не так просто.

— Как же понять точный смысл фразы?

— Будет ли конкретное слово существительным, глаголом или прилагательным, зависит от иероглифов, из которых оно состоит, а также зачастую и от позиции иероглифа в предложении.

Кстати, на уровне структуры предложений в китайском тоже есть свои особенности. Например, очень строгий порядок слов — при его изменении в той или иной степени меняется и смысл высказывания. А ещё здесь совсем нет предлогов в привычном нам понимании — они все «отглагольные». То есть всё, что нам привычно воспринимать как предлог, в основе своей является глаголом. К примеру, фраза на русском «Я в магазине покупаю книгу» в китайском превратится во что-то вроде «Я нахожусь в магазине, покупаю книгу».

Также в китайском важную роль играют счётные слова. Нельзя просто сказать «три профессора», между числительным и существительным необходимо счётное слово. Есть универсальные счётные слова для разных объектов, а есть специальные, применимые для конкретных существительных. И если посчитать профессоров с помощью универсального слова, то можно их невзначай обидеть — здесь нужно вежливое счётное слово.

— Помогает ли развитый музыкальный слух понимать китайскую речь и осваивать систему тонов? Можно ли изучить язык до уровня уверенного владения, не имея музыкального слуха?

— Да, часто встречается мнение, что развитый музыкальный слух и, например, профильное музыкальное образование помогают освоить тональную структуру. Но на самом деле я ставил китайское произношение людям, которых можно охарактеризовать поговоркой «медведь на ухо наступил». Поначалу им трудно было даже на слух воспринять, какой это тон — скажем, первый или третий. Однако, если их энтузиазм не пропадал, они проламывали эту стену и успешно осваивали и понимание китайской речи, и произношение.

Так что это зависит не от изначальных способностей, а скорее от желания учащегося и, естественно, умения педагога. Потому что не каждый готов возиться со студентом до последнего, чтобы он наконец-то начал понимать, получил отдачу от своих усилий.

— А если человек уже когда-то изучал китайский и хочет снова к нему вернуться, поможет ли ему знание основ?

— Это может даже стать препятствием в освоении китайского языка, а не бонусом. Потому что тут возникают вопросы: где он учил, как учил, правильно ли у него произношение поставлено, есть ли навык перевода с китайского на русский и с русского на китайский.

К сожалению, часто приходится переучивать людей, уже обладающих какими-то познаниями в китайском. Бывает, что у них закрепились ошибки в произношении или же они неправильно уловили логику языка. И здесь, конечно, важно решить вопрос стандартизации преподавания китайского языка — не только в вузах, но и в школах.

— Можно ли освоить китайский быстрее, если сразу заниматься с носителем языка?

— Такое предубеждение тоже встречается: «Чего это я буду учить китайский у русскоговорящих, пойду-ка я учить китайский у китайца». Но это не всегда лучший вариант, а зачастую даже ошибочный.

Конечно, студентам нужно слышать реальную китайскую речь, а не только произношение русскоговорящего преподавателя. И даже если нет возможности пригласить на занятия носителя языка, всегда доступны аудиозаписи.

А вот если студент едет в Китай с надеждой там выучить китайский язык, могут возникнуть сложности. Психология китайцев такова, что если вы гость, то они всеми силами будут помогать вам «сохранить лицо». Это очень уважительное отношение, направленное ��а то, чтобы человек ни в коем случае не ощущал дискомфорта. В обучении это может проявляться так, что китайский преподаватель не будет исправлять ваши ошибки, например, в произношении.

Вместо критики и исправления неправильного тона вы вполне можете услышать: «Ну, в принципе, хорошо, так тоже можно». А в результате ошибки будут копиться и закрепляться. Конечно, это справедливо не для всех китайских вузов, но по‑прежнему характерно для многих из них.

— Какие методики преподавания китайского сейчас используются? Разрабатываются ли новые подходы?

— Не только в китаистике, но и в других сферах сейчас модно продавать «уникальные авторские методики». Начинаешь читать такую методику, и оказывается, что уже 50 лет назад это всё было описано, только другими словами. Речь именно о ситуации, когда люди берут существующие разработки, подписывают их своим именем и продают. Хотя, если бы они просто указали, что взяли такую-то методику и её усовершенствовали, никаких вопросов бы не возникло.

Также среди нездоровых тенденций можно выделить необоснованную критику университета, в котором обучался человек, преподающий китайский язык. Натыкаешься на телеграм-канал студента, даже ещё не окончившего вуз и не самого успешного в плане китайского. Он подаёт себя как «преподавателя китайского языка с большим стажем» и яро критикует все методики вуза, называя их «пережитком прошлого». А сам продаёт своим подписчикам эти же методики, но как собственные, «уникальные авторские».

Единственная претензия, которую можно предъявить классическим учебникам, — устаревшая лексика. Но, во-первых, пособия регулярно обновляются, и малоупотребимые слова из них исчезают. А во-вторых — для чего нужен преподаватель? Для того, чтобы сказать: «Да, в учебнике вот это слово, но сейчас китайцы чаще используют другое. Давайте выучим их оба. В книгах вы можете встретить первое, а вот в переписке или устной речи лучше употреблять второе».

Например, самое известное пособие на русском языке — «Практический курс китайского языка» Александра Кондрашевского, Марины Румянцевой и Маргариты Фроловой — это переработанный и адаптированный вариант китайского учебника 1986 года издания. Пособие переиздаётся уже много лет, учитывает многие изменения в языке, и представленные в нём методики до сих пор актуальны.

Конечно, это не означает, что новых пособий не нужно выпускать, — как раз наоборот. Но над ними нужно тщательно работать, учитывать опыт предшественников и совершенствовать его. Иначе получаются те самые «уникальные авторские методики», которые не предлагают ничего нового.

Существует и другая крайность — отказ от наработок отечественного китаеведения и использование китайских пособий, написанных для русскоговорящих. Подобные книги зачастую игнорируют многие аспекты преподавания языка. К примеру, в них могут отсутствовать упражнения на перевод в обе стороны, они могут не уделять внимания проработке лексики — скажем, в одном уроке вводить множество новых слов, которые за пределами этого урока вообще не используются. Как следствие, новая лексика мгновенно «выветривается» из головы учащегося.

Преподаватель не должен быть приложением к учебнику, и учебник не должен быть приложением к преподавателю. Это всё должно составлять гармоничное целое. Грамотный специалист также подстраивает имеющиеся методики и пособия под те результаты, которых хотят достичь учащиеся.

Например, на вечерние курсы обычно приходят взрослые люди, у которых уже есть высшее образование, карьера, и китайский язык им нужен для определённой цели. И если они пришли, например, за китайским для бизнеса, будет странно отрабатывать с ними интернет-сленг и диалоги из студенческой жизни. Если преподаватель прошёл фундаментальную подготовку, он хорошо знает, как работает язык, поэтому быстро сориентируется в запросе и предложит учащимся актуальный для них материал.

Новые технологии тоже замечательно встраиваются в классические методики. Если преподаватель находится в контексте современной китайской культуры, то у него и приложение WeChat (по-китайски — «Вэйсинь») установлено, и студентам он рекомендует полезные цифровые инструменты. Например, те же иероглифы можно чертить от руки и запоминать с помощью набора карточек, а можно чертить на планшете и работать с карточками в специальном приложении. То же касается и постановки фонетики — студенты могут записывать своё произношение в аудиоформате, переслушивать и тренироваться, присылать записи преподавателю, чтобы он тоже послушал и отметил, над чем нужно тщательнее поработать на следующем занятии.

— А много ли сейчас преподавателей, которые используют проверенные методики и новые технологии?

— К сожалению, не все преподаватели погружаются в нюансы фонетики, кто-то игнорирует аудирование.

В профильных вузах, где у преподавателей серьёзная академическая подготовка, как правило, всё хорошо. Но таких специалистов не так много, а из-за популярности китайского чуть ли не каждый университет и многие школы открывают у себя соответствующие программы. В результате преподавать идут люди, которые сами не обладают прочной фонетической, лексической, грамматической базой. И выпускники после такого обучения выходят не квалифицированные, а просто с «галочкой», что они когда-то учили китайский язык.

Это естественный процесс — когда какая-нибудь вещь становится популярной, возникает необходимость в механизмах контроля. Их, к сожалению, пока нет.

— Как вы считаете, можно ли исправить ситуацию с уровнем подготовки преподавателей, если увеличить набор в профильные вузы?

— Конечно, это может исправить ситуацию. Но проблема в том, что, во-первых, в преподавании остаются не все выпускники. Как я уже говорил, вузы с фундаментальной подготовкой готовят высококвалифицированного штучного специалиста по всем направлениям — китайской истории, экономике, культуре, праву и так далее. И, например, из моих однокурсников преподавателями стали лишь несколько человек, остальные выбрали другие профессиональные области. Кто-то сейчас работает в сфере Big Data с китайским языком, кто-то — в нефтегазовых компаниях, кто-то — в торговле с Китаем, а кто-то совсем забросил китайский язык.

Во-вторых, будущих преподавателей-китаистов нужно кому-то учить, а нехватка преподавателей ощущается уже сейчас. Все, кто преподаёт китайский, предельно загружены: кто-то в ИСАА МГУ им. М. В. Ломоносова, кто-то в РГГУ, кто-то в РУДН, кто‑то в Высшей школе экономики, кто-то в МГИМО, кто-то в Дипакадемии МИД России, кто-то в СПбГУ, ДВГУ, НГУ и других вузах.

Нужно помнить, что преподавание — это не только работа с группой в целом, но и необходимость уделить время каждому из учеников в группе. К тому же преподаватель занят не только в аудитории — ему нужно готовиться к урокам, составлять и проверять домашние и контрольные работы. А в вузах это ещё и научная работа, ведение курсовых, дипломных работ и диссертаций, написание статей, учебников и монографий.

Так что, помимо 16–20 часов аудиторной нагрузки в неделю, у преподавателя ещё 20–30 часов уходит на другие задачи. Поэтому невозможно увеличить количество занятий до 50–60 часов и при этом поддерживать качество подготовки к урокам и преподавания на должном уровне.

— Какие ещё есть сложности?

Ещё сложность заключается в том, что в вузах преподавать в первую очередь должны люди с учёными степенями. То есть человек должен пройти бакалавриат, магистратуру и аспирантуру. Конечно, ещё до того, как он станет кандидатом наук, он сможет вести какие-нибудь несложные курсы или преподавать с поддержкой опытного наставника. Но в любом случае, если мы набираем студентов сейчас, то эффективных преподавателей из них мы получим только лет через семь.

Резерв аудиторий тоже чрезвычайно важен. Если в вузе много групп, но мало помещений, как распределить все эти группы по аудиториям? И нужно понимать, что вот новый набор на первый курс, но есть же и второй, и третий, и четвёртый курсы, и магистранты с аспирантами. С ними что тогда делать, куда их выселять?

Это такая комплексная проблема, которая решается именно тем способом, как вы сформулировали, — набрать людей и воспитывать конкретно качественных преподавателей, педагогов. Но она упирается, к сожалению, в объективные препятствия.

— Всегда ли преподавателю так уж необходима фундаментальная академическая подготовка? Ведь не все желающие учиться китайскому идут в вузы.

— Цели, действительно, у всех разные. Если кто-то просто любит, скажем, китайские сериалы, хочет их смотреть в оригинале и понимать, то суперквалифицированный преподаватель и не нужен. Для этого достаточно такого же увлечённого человека, который просто больше знает и может научить воспринимать китайскую речь на слух.

Если хочется говорить на китайском, например, в туристической поездке, а не просто понимать устную речь, то здесь главное наработать хорошую фонетическую базу. Для этого всё-таки нужна квалифицированная помощь. А остальное можно добрать и с менее опытными преподавателями.

То есть, да, для вузов нужно готовить штучных специалистов, чтобы они поддерживали академическую подготовку, развивали подходы к изучению фонетики, грамматики, культуры, литературы и так далее. Но при этом нужны и такие люди, которые будут обучать тех, кто просто интересуется китайским языком не в профессиональном плане, а из любопытства, в качестве хобби. Для этого вполне хватит выпускника магистратуры и даже бакалавриата.

Курс с трудоустройством: «Профессия Методист с нуля до PRO» Узнать о курсе