«Одна из очень важных задач, с которыми тьютор работает, — это поиск личных смыслов»
2026-02-21 13:14 Diff
https://skillbox.ru/media/education/interview-anna-adler/

#Интервью

  • 29 дек 2021
  • 0

«Одна из очень важных задач, с которыми тьютор работает, — это поиск личных смыслов»

Тьюторство — это пока ещё редкое явление в школах. Но очень полезное. Поговорили с руководителем тьюторской службы Павловской гимназии об этой профессии.

Иллюстрация: Andrea Piacquadio / Pexels / Monkey Business Images / Shutterstock / Дима Руденок для Skillbox Media

Редактор направления «Образование» Skillbox Media.

Из этого интервью вы узнаете:

Старший тьютор Павловской гимназии. Окончила факультет педагогики и психологии, а также магистратуру по профилю «Психология в образовании» Московского педагогического государственного университета. Прошла годовую стажировку по магистерской программе «Педагогическая психология» в Университете Билефельда (Германия). Работает в образовании более восьми лет — в роли тьютора и педагога-психолога.

— Очень распространено мнение, что тьюторы работают в основном в инклюзивном образовании, помогают детям с особенностями в развитии. Как дела обстоят на самом деле?

— Если посмотреть профстандарт тьютора, то там среди трудовых функций будет такая фраза: «Педагогическое сопровождение реализации обучающимися, включая обучающихся с ограниченными возможностями здоровья и инвалидностью, индивидуальных образовательных маршрутов, проектов». То есть инклюзией дело не ограничивается. Да, по факту в России тьюторство изначально формировалось по большей части в инклюзивной сфере, но сейчас оно активно развивается как сопровождение любых обучающихся.

— В чём тогда состоят главные задачи тьютора в школе?

— Цель тьютора — создать условия, в которых обучающийся может принимать активное участие в разработке и реализации своего образовательного маршрута.

Когда мы говорим про образовательный маршрут, мы имеем в виду не только те ресурсы, которые у ребёнка есть в школе, но и те, которые он может использовать за её пределами. Дополнительные курсы и образовательные программы, стажировки, встречи с интересными людьми, посещение лекций и так далее. Даже в рамках школы не всегда ученику очевидны все возможности, которые у него есть. Задача тьютора — помочь найти эти ресурсы и сориентироваться в огромном потоке информации.

Следующая задача — выстроить индивидуальный образовательный маршрут. Очень важно научить ребёнка самостоятельно использовать инструменты, которые и дальше помогут ему эту траекторию выстраивать: умение анализировать ситуацию и рефлексировать над своим учебным результатом, планировать задачи, управлять временем. Это ему пригодится в вузе, да и во взрослой жизни тоже.

Ещё одна из задач — сопровождать ребёнка на этапе любого выбора. Речь опять же про выбор учебного профиля, экзаменов, направления для поступления после школы. Тьютор, работающий в образовательном учреждении, может организовать профессиональные пробы любого формата — игры, стажировки, встречи со специалистами.

— Получается, тьюторство во многом пересекается с профориентационной работой. Где проходит граница между задачами центра карьеры (конечно, когда он есть в школе) и тьюторов?

— Тьюторство действительно во многом пересекается с работой центра карьеры, потому что мы не можем избежать профессионального ориентирования, особенно в старшей школе. Было бы странно работать с ребёнком и в какой-то момент ему сказать: «Стоп, а вот эта задача уже не моя, я тебя перенаправлю».

Поэтому мы решили дать выбор детям. Если ребёнку комфортнее решать свой вопрос с тьютором, он может это сделать, а может пойти в центр карьеры (в Павловской гимназии он есть). На мой взгляд, у специалистов по профориентации больше возможностей проконсультировать ребёнка непосредственно по конкретным вузам и факультетам. При этом круг вопросов, с которыми ребёнок может обратиться в тьюторскую службу, шире, так как мы не завязаны только на профориентацию.

Профориентационная деловая игра для старшеклассников. Фото: предоставлено пресс-службой Павловской гимназии

— Ещё порой встречается стереотип, что тьютор якобы заходит на поле деятельности учителя и «отнимает» часть его работы. Что бы вы ответили на это?

— Я с таким мнением, к счастью, не сталкивалась, поэтому меня немного удивляет такой вопрос. Тьюторы никоим образом не входят в поле деятельности учителя. Если тьюторская служба существует на базе школы, то здесь идёт тесное сотрудничество тьютора и педагогов, классных руководителей, школьного психолога. Так должно быть, это норма.

Если говорить про разницу в задачах тьютора и учителя, то, на мой взгляд, главная цель учителя — передать знания, научить ребёнка находить информацию, анализировать и правильно её использовать. Тьютор же никак не трогает конкретные предметы, он больше работает со стратегией и метапредметными умениями. И хотя учитель тоже уделяет внимание метапредметным компетенциям, они развиваются опосредованно в том предмете, который он преподаёт. А тьютор работает непосредственно с общей структурой обучения: как правильно ставить цель, разрабатывать план, какие шаги совершать, чтобы достичь этой цели.

Тьютор также работает с важными вопросами самопознания, которыми человек задаётся на протяжении всей жизни. Подростковый возраст — пожалуй, первый период, когда они особо остро встают: «Кто я? Что я? Что мне делать, куда двигаться? Зачем мне всё это нужно?» Помочь найти ответы на эти вопросы, определить личные интересы и важные качества, понять, какие черты видят в подростке другие люди, сопоставить всё это, чтобы он мог собрать некий образ самого себя, — первоочередная задача на этом этапе.

И только отталкиваясь от этого, он сможет понять, чем хочет заниматься, в какой деятельности будут полезны его качества, какие навыки у него уже есть, а какие нужно развивать. Это всё очень взаимосвязано, и здесь тоже помогает тьютор.

— А что насчёт вопросов, напрямую связанных с обучением? Например, с мотивацией?

— Что касается мотивации, то здесь есть два пути. На мой взгляд, мотивация рождаётся и подкрепляется именно в изучении предмета — то есть, например, на уроке биологии ребёнок понимает, что ему это безумно интересно. Было бы странно как-то мотивировать его изучать биологию, не погружая в этот предмет.

В тьюторстве вопросы мотивации тоже очень важны, но здесь мы работаем с другой стороны — помогаем найти личные смыслы, обнаружить то, чем каждый предмет может приносить ребёнку пользу.

— Например?

— Например, подросток уже определился, что хочет поступить на юридический, и понимает, что ему для этого важно очень хорошо знать историю и обществознание, а также русский и математику, потому что их в любом случае нужно будет сдавать. Но остальные предметы его не интересуют и кажутся не особо нужными. Если он говорит: «Я прихожу на урок, сижу эти 40–45 минут и ухожу», — это звучит очень грустно, потому что жизнь-то идёт здесь и сейчас, а не после звонка с урока, который он просто «пересидел», не вовлекаясь.

Поэтому одна из очень важных задач, с которыми тьютор работает, — это поиск личных смыслов. Это не нотации: «Очень важно изучать этот предмет, потому что…» Может быть, дело будет не в самом предмете, не в условной биологии или химии, а в том, что ребёнок на этом уроке может развивать навыки, которые лично для него очень важны — например, навыки публичных выступлений.

— Когда появилась тьюторская служба в Павловской гимназии и как она устроена?

— Официально, как отдельная структура, тьюторская служба у нас появилась в этом году. Два года мы подготавливали почву: начинали работать с детьми в системе тьюторского сопровождения, отдельно применять какой-то инструментарий, с кем-то из учеников выстраивать образовательную траекторию.

Сейчас мы работаем с ребятами с восьмого по одиннадцатый класс. Восьмой класс включается в эту историю со второго полугодия, но у них пока только групповые встречи. А в девятом классе проводится индивидуальная работа со всеми детьми.

С десятым и одиннадцатым классами тьюторы сейчас работают в свободном режиме — по запросу, в виде серии консультаций, когда подростку нужно помочь в конкретной задаче.

Анна Адлер за работой. Фото: предоставлено пресс-службой Павловской гимназии

В первый год у нас охват немного меньше, чем планируется. В следующем году организуем полноценное тьюторское сопровождение ребят с восьмого по одиннадцатый класс.

— И что — подростки сразу «на ура» приняли предложение поработать с тьюторами?

— Мы вводили им еженедельные встречи с тьютором как обязательные, но сначала подготавливали. Тем, кто говорил, что тьютор им не нужен, я рекомендовала прийти на несколько первых встреч, потому что только так можно понять, чем это может быть полезно. В результате ребята всё же пришли на эти встречи и продолжают ходить, что нас очень радует и вдохновляет.

— Сколько тьюторов у вас в гимназии?

— Сейчас в нашей службе четыре человека, на каждого приходится по 11–12 детей. Мы считаем, что это оптимальная нагрузка, поскольку, помимо индивидуальных встреч и консультаций, необходимо время на методическую работу и подготовку. Иногда перед встречей с ребёнком нужно найти дополнительную информацию, подобрать какие-то диагностические инструменты, что позволит на консультации лучше ответить на его запрос.

— Совмещает ли кто-то из тьюторов эту роль с учительской работой?

— У нас только один такой совместитель, причём есть условие: в роли тьютора он работает лишь с теми детьми, кто не учится у него как у предметника.

Избавиться от смешения ролей очень важно, чтобы не происходило наслаивание: кто я сейчас — учитель, который выдвигает требования и ставит оценки, или тьютор, который ничего не требует и относится к тому, что говорит ребёнок, совершенно безоценочно.

Есть и другое важное условие — каждый ребёнок выбирает себе тьютора. Для успешной и комфортной работы ученику и тьютору необходимо наладить контакт, поэтому сначала ребята с нами знакомятся, общаются, а потом составляют ранжированный список по своим предпочтениям, с кем из тьюторов они хотели бы поработать. Затем мы распределяем учеников по тьюторам, и дети предупреждены, что могут не попасть к тьютору, который у них на первом месте, но тогда попадут ко второму в списке. Мы рекомендуем им не указывать своего педагога — и некоторые дети даже сами озвучивали, что странно было бы выбрать в качестве тьютора своего учителя, с которым они и так достаточно видятся.

— Как можно оценить, насколько эффективна тьюторская работа? Может быть, у детей повышается успеваемость или мотивация?

— Это сложный вопрос, поскольку работа индивидуальная и показатель эффективности здесь тоже достаточно субъективный. Мотивация? Да, если мы видим, что у ребёнка меняется отношение к учёбе в целом или к конкретным предметам, то это показатель, который можно оценить.

По поводу успеваемости — сомнительно, зависит от запроса. Если ребёнок приходит с таким запросом, что он хотел бы повысить успеваемость, тогда да, её рост покажет, что работа эффективна. Но если он говорит, что его устраивает четвёрка и нет желания повышать эту оценку, и в целом мы с ним общаемся по другим запросам, то разве можно сказать, что работа тьютора неэффективна? Конечно, нельзя.

Когда тьютор и ребёнок (тьюторант) работают над ситуацией выбора — экзаменов, профиля, университета, — здесь результат очевиден. А если запросы связаны с самопознанием, поиском своих интересов, способностей, компетенций, то достижения в первую очередь заметны только самому ребёнку и его тьютору. В какой-то момент эти результаты, конечно, могут проявиться и на уроках, но вообще процесс развития личных качеств небыстрый.

Урок химии. Фото: предоставлено пресс-службой Павловской гимназии

— А с какими запросами чаще всего приходят ученики?

— Чаще всего встречается ситуация, когда ребёнок говорит, что не хочет изучать какой-то предмет. Конечно, изначально запрос может быть не так сформулирован, скорее, это звучит как высказывание в ключе: «Это предмет, который мне не нужен, не интересен. Зачем я его учу?» Тогда мы можем поговорить про поиск личных смыслов, как я уже упоминала ранее.

Другой частый запрос — когда ребёнок уже понимает, чего он хочет в плане образования, и стремится улучшить свои результаты. Здесь необходимо поставить цель, понять, что надо сделать, чтобы её добиться, и выстроить план.

— Поясните на примере?

— Был такой кейс: учась в классе с определённым профилем, одиннадцатиклассник понял, что он хотел бы пойти в вуз совершенно по другому профилю. Состоялось много бесед с ним, его родителями, педагогами, администрацией гимназии, — мы думали, как лучше поступить. В итоге приняли решение профиль не менять, потому что это непросто сделать в выпускном классе, когда ученик уже всё равно пропустил целый год углублённого изучения определённых предметов. Мы выстроили индивидуальную траекторию обучения, и в течение одиннадцатого класса ребёнок подготовился, сдал экзамены и поступил куда хотел.

— Бывает ли так, что встречи с тьютором инициируют родители? Или классный руководитель?

— Такое возможно, конечно. И родитель, и классный руководитель, и другой педагог могут озвучить, с чем можно было бы поработать. Мы принимаем эту информацию, а дальше обсуждаем ситуацию с ребёнком. Если для него это важно, мы будем с этим работать. Если он говорит, что нет, это совершенно не актуально, и мы понимаем, что ему сейчас действительно нужно не это, тогда мы возвращаемся к родителям или педагогу, чтобы объяснить его позицию.

Тьюторы не заставляют ребёнка работать над чужой идеей, чужим запросом. Это принципиально важный момент. Мы можем помочь ему найти этот запрос, но всегда делаем это в диалоге с ребёнком, задавая вопросы, предлагая ему какие-то инструменты, через которые актуализируем проблему.

Я и сама, как тьютор, могу инициировать разговор. Например, побывав на уроке у ребят, говорю: «Знаешь, я заметила то-то и то-то, давай обсудим? Что ты об этом думаешь?»

— Можете вспомнить конкретный пример, когда ребёнок и не думал, что ему нужна ваша помощь, а она оказалась в итоге полезной?

— Однажды я присутствовала на предзащите проекта ученика, который не ходил на встречи с тьютором, считал, что ему это совсем не нужно. Ту предзащиту он провалил, и я предложила ему встретиться поговорить об этом. На встрече я ему дала обратную связь по его выступлению, объяснила, на что ему стоит обратить внимание. И уже на защите его выступление стало одним из лучших (это было не только моё личное мнение, но и педагогов), а самое приятное — он сказал, что именно та поддержка, обратная связь помогли ему правильно настроиться.

— Учитывает ли тьютор интересы родителей, работая с ребёнком над его запросом?

— Работа над запросом семьи — тоже важный блок задач тьютора. Мы подразумеваем здесь именно запрос самого ребёнка, просто обязательно уточняем у родителей, какое у них видение. Это необходимо, потому что если у ребёнка одно представление, а у родителей совершенно другое, то, по сути, возникает конфликт интересов.

В такой ситуации тьютор попытается родителям донести, чего хочет ребёнок, какие у него способности и склонности, что он сможет себя реализовать в выбранном направлении.

Интеллектуальная игра «Что? Где? Когда?». Фото: предоставлено пресс-службой Павловской гимназии

— Что делает тьютор, если разрешить такой конфликт интересов не получается?

— В таком случае дальнейшая работа тьютора становится бессмысленной, иначе развивается конфликт уже между ним и родителями. Влезать в семейную систему отношений мы не имеем права. Если понимаем, что мы в данной ситуации бессильны, то это приходится признать и как-то смириться.

У меня был такой случай, когда ребёнка интересовало одно, а родители настаивали, что он будет заниматься тем, что выбрали они, и без вариантов. Я поняла, что ничего не могу сделать, и ребёнок мне сказал: «Неважно, что я хочу, я сделаю так, как хотят родители». И именно как тьютор я ученика сопровождать больше не могла. Потому что выстроить его индивидуальную образовательную траекторию невозможно, ведь она ему навязана. В такой ситуации можно только поддерживать ребёнка чисто по-человечески.

— А можете привести пример, когда родителей удалось переубедить?

— В моей практике был интересный кейс, когда представления как родителей, так и самого ребёнка оказались не очень объективными, их удалось убедить пойти другим путём, а в итоге всё закончилось как раз тем, чего они и хотели.

Класс моего тьюторанта на математике разделили на группы по уровню знаний, и этот ученик попал в группу среднего уровня, хотя он сам и его родители считали, что ему подойдёт самая сильная. Я общалась с ребёнком, родителями и педагогами. Учителя понимали, что мальчик пока не потянет сильную группу, но родители не готовы были принять этот факт.

В итоге мы договорились, что на две недели временно переведём ребёнка в сильную группу, чтобы он смог самостоятельно оценить свои силы, а после этого встретимся, ещё раз всё обсудим и что-то решим. В сильной группе мальчик объективно оценил свои результаты, сказал родителям, что действительно пока не готов, и, к счастью, они его услышали. Родители поблагодарили: «Спасибо, что дали шанс попробовать, теперь мы поняли, как дальше действовать». Мальчик вернулся в среднюю группу, но мы с ним разработали план, как подтянуть знания, чтобы он смог перейти в сильную. В итоге он добился своей цели и тогда уже работал с ребятами на равных, а не в позиции догоняющего.

Но конечно, здесь нужно понимать, что не со всеми такая история пройдёт. Не все родители готовы услышать, что всё-таки нет, нужно в более слабую группу вернуться и там ещё поработать.

— С родителями ситуация понятна, а может ли тьютор вмешаться в конфликт ученика с педагогом? Например, если ребёнок считает, что учитель к нему относится несправедливо.

— Вообще, тьютор не работает с конфликтами, он не конфликтолог и не психолог. Да, у него может быть психологическое образование, но смешивать роли не стоит. Если ребёнок говорит: «Ко мне педагог придирается», — то в первую очередь мы предлагаем ему конкретнее разобрать, в чём это проявляется. Возможно, на этом этапе ситуация перестанет обозначаться как конфликтная, и оформится другой запрос. Например, ребёнок не хочет изучать какой-то предмет, но хочет высокие оценки. Очевидно, что здесь у ребёнка есть внутреннее противоречие: не хочу ничего делать, но хочу высокий результат, и с педагогом это, по сути, мало связано.

В случае если ученик всё же видит сложности в общении с педагогом, то можно предложить посмотреть на ситуацию с разных сторон: «Давай попробуем проанализировать, есть ли в твоём поведении какие-то моменты, которые могли бы такую реакцию вызывать». Здесь мы приходим к вопросам самопознания: «Какой я? Что я транслирую в этот мир?» Следующий очень важный вопрос, на который нужно помочь тьюторанту ответить, — «Как сделать так, чтобы мои взаимоотношения не повлияли на мои цели, на мой профессиональный выбор». Условно говоря: «У меня не сложились отношения с учителем биологии, но я хочу стать медиком, а следовательно, биология у меня в приоритете».

Рабочая встреча тьютора и ученика. Фото: предоставлено пресс-службой Павловской гимназии

Я сталкивалась с ситуацией открытого конфликта. Тем не менее мы её пережили без особого урона. Я очень много говорила с ребёнком о том, что, конечно, здорово, когда у тебя с учителем выстраиваются тёплые отношения, но если этого не случается, ничего страшного, потому что мы не обязаны нравиться всем и всех любить. Постаралась донести, что в школе у него есть определённая цель, поэтому порой нужно межличностные отношения убрать из контекста и относиться к педагогу только как к человеку, который помогает получить определённые знания, прокачать конкретные навыки, и всё. Конечно, также я общалась и с педагогом, и с родителями. Очень важным и ценным оказалось то, что родители придерживались того же мнения: что необходимо уметь правильно формулировать свою цель и следовать ей, выстраивать отношения с любыми людьми.

— С чего начинается работа с конкретным ребёнком?

— Конечно, первый этап — это знакомство и установление контакта. Даже если мы с ребёнком уже встречались и он знает, что меня зовут Анна Юрьевна, а я знаю, что его зовут, допустим, Петя, и он учится в таком-то классе, на индивидуальных встречах нам нужно познакомиться чуть поближе. Необходимо установить именно доверительный контакт.

Также очень важно, чтобы ребёнок понимал принципы работы тьютора. У меня была ситуация, когда ученик пришёл на первую встречу и сказал: «Как это, тьютор не оценивает?»

Ребёнку может быть интересно, он задаёт вопросы, ему хочется понять, как это работает. И когда мы знакомимся, я не только его слушаю, но и могу что-то о себе рассказать — чтобы продемонстрировать, что перед ним живой человек, который заинтересован в общении с ним. Это очень важно.

Когда дети видят, что у меня живой, настоящий, неподдельный интерес к ним, они, конечно, готовы больше раскрываться. Иногда это требует времени, а иногда этап установления контакта становится очень коротким, потому что ребёнок уже приходит с конкретной целью, заряженный, мотивированный.

— Как работа строится дальше?

— Если ребёнок пришёл с запросом, мы начинаем над ним работать. А если запроса пока нет, этот этап становится диагностическим. Это не значит, что мы сразу применяем какие-то тесты, опросники или ещё что-то. Просто через диалог ищем тему, область, которую сейчас для ребёнка наиболее актуально будет проработать.

После того как мы прояснили запрос, выходим на постановку цели, составление плана, выстраиваем индивидуальный образовательный маршрут. К примеру, в начале года, когда ребёнок определяется с дополнительными и факультативными занятиями, консультациями и так далее, мы вместе ищем ресурсы и составляем расписание. Если запрос связан с конкретным предметом — скажем, хочется улучшить оценки и качество знаний, то ставим эту цель, выстраиваем план работы, продумываем шаги.

Следующий этап — это сопровождение ребёнка в реализации плана, который он разработал. Также здесь происходит анализ промежуточных результатов — ребёнок должен ещё раз подумать, действительно ли это его истинная цель. Например, когда речь идёт о будущей профессиональной деятельности, очень важно лучше понять эту сферу, определить, действительно ли он оценивает её реалистично, видит все плюсы и минусы.

На последнем этапе, после того как план реализован и цель достигнута, важно снова провести анализ, чтобы ребёнок понял на будущее, что у него получилось очень хорошо, а что можно было сделать иначе, и отрефлексировал, доволен ли он результатами или в процессе понял, что вообще-то хочет уже чего-то другого.

Учебный интенсив для старшеклассников «Мастерство презентаций». Фото: предоставлено пресс-службой Павловской гимназии

Это основные этапы, хотя в зависимости от конкретной ситуации какие-то из них могут выпадать.

— Кажется, с теми же запросами, о которых вы рассказали, дети иногда приходят к школьным психологам. Как вы разделяете с ними зоны работы?

— С психологом у нас та же история, что и с центром карьеры. Мы договорились о том, что даём выбор детям, не ограничиваем их. С каким запросом к нам дети приходят, с тем мы и работаем.

Но если мы чувствуем, что запрос не про цели, планы, шаги для их реализации, а это чисто психологическая тема, тогда мы ребёнку аккуратно и честно можем сказать: «Ты знаешь, я думаю, что это стоит обсудить с психологом. Я не чувствую себя достаточно компетентной в этом вопросе».

Если ученик не хочет сразу идти к психологу, можно предложить пойти вместе и пообщаться втроём, проконсультироваться, чтобы потом ребёнку было легче самостоятельно к психологу обратиться. Мы обговариваем, в какой ситуации, в каком ключе это будет уместно.

Иногда я лучше сама подойду к другому специалисту, обсужу проблему с ним, и мы подумаем, как бы аккуратно поработать с ребёнком, чтобы это было для всех допустимо и комфортно.

— Если вспомнить недавние случаи массовых нападений в школах, как вы считаете, может ли хорошо выстроенная тьюторская служба помочь в предотвращении подобных трагедий? Или это тоже скорее зона ответственности школьного психолога?

— Я считаю, что это всё-таки про психологическую работу, потому что трагедии случаются от того, что с человеком что-то происходит, но этого вовремя не замечают. Здесь играет роль и пресловутый психологический климат в коллективе — в классе и в образовательном учреждении в целом, — и различная профилактика.

Однако в наших реалиях школьный психолог обычно не имеет возможности каждому ребёнку уделить время для индивидуальной встречи, даже не раз в неделю, а хотя бы реже. Если в школе есть тьюторская служба и на одного тьютора приходится 11–12 детей, с которыми он находится в контакте, то у тьютора появляется больше шансов мониторить состояние ребёнка. Тьютор может быть тем человеком, которому ученик доверяет и с которым может поделиться тревожащими его проблемами.

Но я бы всё-таки усиливала и увеличивала штаты психологических служб. Потому что если мы говорим про тьютора, у которого нет психологического образования, то он может каких-то опасных «звоночков» не заметить.

— Как тьютор может помочь в ситуации, если ребёнок абсолютно инертный? Из тех, кому ничего не интересно, кто честно говорит, что просто «досиживает» в школе ради аттестата.

— Не бывает такого, что ничего не интересно. Мы можем изначально найти интересы не в области учебных предметов, а, например, в общении со сверстниками, и дальше от этого отталкиваться. Когда мы находим эту сферу интересов, начинаем говорить о том, как исходя из них представить будущую профессиональную деятельность, как к ней двигаться.

И в любом случае у ребёнка наверняка есть какие-то представления, что он будет делать после школы. Даже если ему не хочется поступать в вуз, у него должно быть хоть какое-то видение того, что будет дальше происходить. Условно: если ты не будешь поступать, то что собираешься делать? Целыми днями лежать на диване? Как на это будут реагировать твои родители? Сейчас они тебя обеспечивают, а согласны ли всю жизнь это делать? Здесь возникает очень много вопросов, которые можно с ребёнком разбирать, обсуждать.

Другой момент: если ребёнок говорит, что в школе он просто «досиживает», то, значит, у него есть цель «досидеть» и всё-таки получить аттестат. Для этого тоже необходимо совершать какие-то шаги.

Урок истории. Фото: предоставлено пресс-службой Павловской гимназии

В такой ситуации скрывается очень много вопросов и нюансов, крючков, за которые можно зацепиться, чтобы нащупать действительно важные для ребёнка темы, с которыми уже можно будет работать.

— Можете ли вы рассказать о кейсах из практики, которые особенно запомнились? Например, о каком-то сложном случае, который в итоге стал успешным?

— Смотря что считать успехом… Это ведь, опять же, про тот внутренний процесс, про который можем знать только сам ребёнок и я как его тьютор. Со стороны может показаться, что особых изменений и не было, но мы радуемся даже маленьким шагам.

Был случай в моей практике, когда моя тьюторантка от меня буквально пряталась, хотя мы с ней даже не успели ни разу встретиться. Я иду по коридору, а она прячется за колонну. Это было очень забавно. И вот однажды я должна была поработать с её подругой, увидела их вдвоём, пригласила подругу на встречу, и эта девочка вдруг спросила: «Можно ли я тоже приду и посижу?» Я ответила, что, конечно, можно, если подруга не против.

И вот, придя за компанию, девочка понаблюдала, убедилась, что ничего страшного не происходит, наоборот, даже интересно. Потом она самостоятельно стала приходить, что-то рассказывать, чем-то делиться. Работа у нас выстраивалась по нарастающей. Учёба девочку сначала не очень интересовала, но мы нашли близкое ей направление, и этот интерес позже реализовался в проект по архитектуре.

— А бывает, что тьюторант совсем не идёт на контакт и достучаться до него невозможно?

— Бывает, что невозможно сформулировать запрос, когда ребёнок сам ничего не рассказывает, на все вопросы отвечает односложно: да, нет, не знаю. В этой ситуации на этап знакомства и установления контакта может уйти несколько месяцев. Когда вы переходите к следующему этапу и ребёнок начинает говорить, например про свой нелюбимый предмет, здесь уже оформляется запрос, это маленькая победа, с этим можно начинать работу.

Конечно, здорово, когда у ребёнка уже сформулирован запрос, когда он пришёл и сразу сказал, чего хочет, и мы поставили цель, план выстроили, все шаги реализовали, всё замечательно. Когда приходят дети, изначально «незаряженные», с ними вы будете работать дольше и тяжелее. Но тем не менее выстраивается траектория, что-то из этого получается — и это очень круто. Такие случаи очень вдохновляют и мотивируют меня как тьютора в профессиональном плане идти дальше и развиваться.

— Какими качествами и компетенциями, по вашему мнению, должен обладать тьютор, чтобы работать в школе?

— Среди личных качеств, в первую очередь, важны открытость, искренность и честность. Это то, что позволяет как раз установить первый контакт. Дети и подростки всегда чувствуют фальшь, поэтому тьютором обязательно должен быть человек с искренним интересом к другим людям. Который слушает ребёнка или подростка не потому, что ему положено, например, с 10 до 11 утра его послушать, а потому что действительно хочет узнать, что у этого ребёнка происходит.

Конечно, сюда же относятся коммуникативность, доброжелательность и позитивность в общении. Это то, что сразу чувствуется. Уверенность в себе, грамотная речь, конечно, тоже очень ценны. И широкий кругозор — очень здорово, когда тьютор владеет знаниями в разных сферах и может поддержать разговор на любую тему.

Анна Адлер с коллегами-тьюторами. Фото: предоставлено пресс-службой Павловской гимназии

При этом мы прекрасно понимаем, что человек не обязан и не может знать всё на свете, и здесь тоже важна честность. Если ребёнок скажет про какую-то книгу, а я её не читала, я откровенно ему признаюсь в этом.

— А если к вам придёт ребёнок, который интересуется теми дисциплинами и профессиями, в которых вы не очень разбираетесь, и он хочет расти в этом, вы сможете ему помочь?

— Я гуманитарий, и если ко мне придёт на консультацию ребёнок, который собирается поступать на техническое направление, то я могу уточнить у него какие-то моменты, а к следующей нашей встрече обязательно поищу информацию о том, что он рассказывал, чтобы быть более осведомлённой.

Для тьютора важно желание постоянно обучаться, искать новую информацию, причём не только в своей профессиональной области. Порой нужно собирать сведения из совершенно незнакомых направлений, и эти знания, может быть, никогда в жизни больше ему не пригодятся, но в общении именно с этим ребёнком будут очень важны.

Ещё для школьного тьютора очень важно знание возрастной психологии и психологии подростков. Вообще знания психологии очень ценны, потому что они помогают в общении и с детьми, и со взрослыми, в том числе с родителями.

— Сейчас есть тьюторы, которые работают на фрилансе — помогают детям и взрослым определиться с индивидуальной траекторией развития. Как вы считаете, чем от такого независимого тьютора принципиально отличается тот, кто работает в образовательной организации, в частности в школе?

— Школьному тьютору необходимо умение работать в команде, а тьютор с частной практикой взаимодействует только с ребёнком и родителями, ему не приходится плотно сотрудничать с педагогами и другими школьными специалистами. В школе мы от этого никуда уйти не можем.

Во-первых, непосредственно в тьюторской службе важно, чтобы каждый тьютор был командным игроком, потому что у нас могут быть свои общие цели и задачи. Во-вторых, есть цели и задачи гимназии, которые мы стараемся дружно реализовать, чтобы нигде не возникало противоречий.

— Какие это могут быть противоречия?

— Противоречия, на мой взгляд, могут возникать только минимальные, потому что у нас ориентиры одинаковые. Точно так же, как тьюторство — это про ребёнка и для него, так и вся система в нашей гимназии ориентирована на то, чтобы сделать обучение и пребывание в школе максимально комфортным и полезным для ученика.

— Вы уже упомянули про важность знания психологии, но есть разные мнения насчёт того, должен ли тьютор иметь психологическое образование. Как вы на это смотрите?

— У меня как раз психологическое образование, и я раньше работала в школе педагогом-психологом. В какой-то момент я перешла в учреждение, где создавалась тьюторская служба, и руководитель психологической службы мне там сказал: «Забудьте про то, что вы психолог, эти знания здесь не нужны, никак их не применяйте, у психолога и тьютора разные функции». Меня это тогда несколько покоробило, я даже подумала: «Нет, тогда это не моя история».

Но потом я пообщалась с руководителем тьюторской службы, он высказал совсем иное представление о работе тьютора, и я решила попробовать. Когда отработала год, убедилась, что знание психологии в тьюторстве приносит очень много пользы.

Анна Адлер с коллегами-тьюторами. Фото: предоставлено пресс-службой Павловской гимназии

В Павловской гимназии на данный момент работают тьюторы либо с психологическим, либо с педагогическим образованием. Приветствуется специализированное тьюторское образование. Если у кандидата в тьюторы есть только педагогическая база, то мы обращаем особенное внимание на личные качества: умение чувствовать собеседника и ситуацию, другие тонкие аспекты. Это действительно очень важный момент, когда ребёнок тебе рассказывает одно, а ты понимаешь, что есть ещё какая-то другая история, что его сейчас беспокоит другой вопрос.

— Но ведь педагоги тоже изучают психологию. Получается, этой базы не всегда достаточно, чтобы стать тьютором?

— Конечно, когда человек учится на педагога, он проходит курс психологии. И, наверное, здесь вопрос в том, как он его прошёл — изучал поверхностно или погружался в тему. Само собой, есть разные курсы повышения квалификации, которые помогут добрать какие-то важные знания.


Научитесь: Школа с удовольствием: как научить ребёнка учиться Узнать больше