«Ученики нередко побуждают педагогов провалиться в детское эго-состояние беспомощности»
2026-02-21 08:06 Diff
https://skillbox.ru/media/education/ucheniki-neredko-pobuzhdayut-pedagogov-provalitsya-v-detskoe-ego-sostoyanie-bespomoschnosti/

#Интервью

  • 24 ноя 2025
  • 0

«Ученики нередко побуждают педагогов провалиться в детское эго-состояние беспомощности»

Откровенное интервью с психологом и педагогом о типичных психологических трудностях учительской профессии — и о том, как педагогу помочь себе.

Иллюстрация: freepik / Freepik / Taiki Ishikawa / Unsplash / Дима Руденок для Skillbox Media

Редактор направления «Образование» Skillbox Media.

Практикующий психолог, гештальт-терапевт и педагог, основатель центра психологии и педагогики «Ярко» во Владивостоке, автор семинаров и курсов для педагогов и родителей. Автор книги «Садись, пять» и подкаста «Яркоподкаст». Помимо частной практики, Ярослава работает со школами и детскими садами, помогая им организовывать и поддерживать отношения с семьями.

Из этого интервью вы узнаете:

— Как психолог, который часто работает с педагогами, вы наверняка видите, с какими психологическими вызовами они чаще всего сталкиваются в профессии. Какие из них самые типичные?

— В первую очередь это необходимость балансировать между работой и личной жизнью, выстраивать баланс так, чтобы оставалось время как минимум на восстановление жизненных ресурсов, а как максимум — и на их пополнение. Это бывает очень непросто. Но мне кажется, с этим сталкиваются не только педагоги, а вообще все, кто работает с людьми.

Специфичным вызовом для педагогов я бы назвала необходимость адаптироваться под реалии окружающей среды, которые влияют на то, как семья строит отношения со школой и учителями. Это связано не только с гаджетами, интернетом и доступностью различных развлечений, но и с политическими событиями, экономическим состоянием людей.

Всё, что происходит в стране и мире, непосредственно влияет на семью. А всё, что происходит с семьёй, отражается на её взаимодействии со школой. Например, родителям приходится много работать, и им некогда уделять внимание ребёнку, или семья переехала четвёртый раз за последний год — но родители спрашивают с учителей, почему ребёнок плохо учится, почему в каких-то темах у него пробелы.

— А как же быть, если у педагога «душа болит» за ученика, но корень проблем находится в семье, и решить их — не под силу учителю?

— На словах схема действий в такой ситуации очень простая, но в жизни получается, конечно, сложнее. Нужно определить свою зону влияния и заниматься только ей. Душа начинает болеть, когда человек пытается прыгнуть в ту зону, где влияния у него нет. И чем дольше он фокусируется на этом, переживает, думает: «Как жаль… А вот если бы…» — тем острее он ощущает своё бессилие.

Но как только человек переводит своё внимание на зону, где влияние у него есть, он чувствует могущество: «Да, я не могу спасти этого ребёнка от его жизненных реалий, но я могу выбрать, как общаться с этим ребёнком в классе, поддержать его, заинтересовать его предметом». Нужно определиться с реальными действиями внутри своей зоны влияния и действовать — это даст силы двигаться дальше.

Фото: личный архив Ярославы Рындиной

— Как вы считаете, есть какие-то ещё психологические вызовы профессии учителя, которые появились именно в наше время?

— Тенденцией, которая сформировалась за последние 10–15 лет, я бы назвала потребительское отношение к школе и учителям. Сфера услуг развивается очень быстро, жители столицы и других крупных городов привыкли, что с её помощью можно в любой момент получить, что захочешь. И для многих стало очень заманчиво транслировать опыт потребителя услуг на отношения со школой. Но школа — это не маникюрный салон, она не может выдавать готовый результат по требуемым параметрам точно в ожидаемые сроки. Из-за этого рождается много недопонимания.

— А может ли сама школа как-то повлиять на это восприятие?

— Чтобы изменить то, как родители воспринимают роль школы и роль педагога, самой школе и учителям нужно психологически повзрослеть. Не скатываться в обиды, не поддерживать «скандалы, интриги, расследования», а сохранять зрелую позицию. Важно подсветить эту разницу в восприятии и наладить отношения с семьёй, познакомить её с тем, что на самом деле собой представляет школа и как родителям с ней сотрудничать, в чём заключается роль учителя.

— Исследование НИУ ВШЭ, опубликованное в 2022 году, выявило, что молодые учителя чаще сталкиваются с эмоциональным выгоранием, чем их опытные коллеги. Как вы думаете, как это можно объяснить с точки зрения психологии?

— На самом деле было бы интересно взглянуть на подобные исследования в любой другой профессии. Потому что мне кажется, что не только молодые учителя, а вообще любые молодые люди, увлечённые своей профессией, склонны бросаться в работу с головой, гореть желанием всё узнать, всё попробовать, всех победить. И это зачастую приводит к выгоранию, если начинающий специалист вовремя не заметит, что перестарался со своей включённостью.

— Получает, опытные педагоги лучше поддерживают баланс?

— Да, опытные педагоги уже набили эти шишки и знают, на чём действительно важно сфокусироваться, а на чём не стоит задерживать внимание ни на секунду. Благодаря опыту вырабатывается профессиональная интуиция — как у водителей, которые знают, на каком участке дороги стоит сконцентрироваться, а на каком можно ехать спокойно.

К тому же у зрелого человека наработан не только профессиональный, но и жизненный опыт, а с ним приходят и внутренние ресурсы для того, чтобы справляться с вызовами окружающей среды. У молодого человека, который и сам ещё развивается, и профессию осваивает, много ресурсов уходит на то, чтобы обрабатывать новый опыт, справляться с новыми переживаниями и делать выводы. А опираться ему пока особо не на что. Поэтому внешние вызовы зачастую оказываются для молодого педагога более трудными, чем для его опытного коллеги.

— Встречается мнение, что поколение зумеров мало совместимо с профессией учителя — из-за того, что этим молодым людям важна свобода самовыражения, они высоко ценят личное время, неохотно признают авторитеты и правила, а образовательная система в этом смысле негибкая. Вы с этим согласны или нет?

— Я думаю, то, что описывают как типичные потребности поколения зумеров, не сочетается ни с одной серьёзной профессией в принципе, не только с профессией педагога. Просто потому, что основательное погружение в профессиональное развитие и получение опыта требует очень много времени, усилий и внимания.

Но хочу заметить, что, даже находясь внутри одной системы, общеобразовательные школы сильно отличаются друг от друга. Другими словами, каждая школа обязана соблюдать требования системы, но разные школы адаптируются к этим требованиям по-разному — в зависимости от коллектива, от того, кто школу возглавляет. Так что, мне кажется, важно посмотреть на реальный мир и изучить, какие варианты он предлагает.

— А что конкретно для этого нужно сделать молодому человеку, который выбрал для себя профессию учителя?

— Искать, пробовать и выбирать то, что наиболее подходит. Всё это тоже требует взросления от человека любого поколения. Важно не приравнивать свободу самовыражения к вседозволенности, нужно определиться с целью, расставить приоритеты и быть готовым чем-то пожертвовать — и от этой точки искать возможности для самореализации.

Конечно, в идеальном мире мы хотели бы всем сферам жизни уделять равное количество времени и внимания, и это было бы прекрасно. Как раз зумеры напоминают нам, что важны баланс и забота о себе. При этом я не знаю ни одного человека, которому на разных участках жизненного пути не приходилось бы делать крен в ту или иную сторону — например, сначала в сторону карьеры, потом семьи, потом здоровья. Поэтому, ещё раз повторюсь, что важно определиться со своими целями, и выбрав путь, искать возможность реализовать себя на нём. В таком случае, мне кажется, существующая внутри образования система не станет препятствием к тому, чтобы получить профессию педагога и достичь в ней успеха.

— Есть ли, по вашим наблюдениям, какие-то личностные особенности, качества, навыки, от которых зависит, будет ли человеку комфортно в профессии педагога или, наоборот, очень некомфортно?

— Я бы назвала в первую очередь саморегуляцию, рефлексию и осознанность. Они позволяют посмотреть на своё эмоциональное состояние со стороны и определить, что со мной происходит, по какой причине и что я могу с этим сделать. К этой же области относится и ответственность — готовность признать себя автором происходящего в своей жизни. Я думаю, это во многих профессиях пригодится, но в педагогической — особенно.

Фото: Choreograph / iStock

— Почему?

— Потому что на этом основывается следующий важный навык — умение возвращать себя во взрослое эго-состояние. Ученики нередко побуждают педагогов провалиться в детское эго-состояние — состояние беспомощности и бессилия. Об этом рассказывают сами учителя, когды мы встречаемся на лекциях: «Когда класс не слушается, срывает урок, я не знаю, что делать. Чувствую себя беспомощной девочкой, которая никак не влияет на ситуацию».

Работа с детьми, по сути, возвращает учителя к его собственному детскому опыту — потому что каждому человеку в детстве случалось испытывать бессилие, беспомощность, брошенность. Очень важно уметь выбираться из этого травматического колодца и возвращаться в состояние взрослого человека, у которого есть внутренние ресурсы. Этот навык вырабатывается с жизненным и педагогическим опытом, с помощью психотерапии. Но во время обучения в педагогическом институте о нём, к сожалению, не рассказывают.

— А какие ещё психологические навыки помогают учителям в работе?

— Очень важны креативность, гибкость. А ещё важно позволять себе быть спонтанным. Работа с детьми постоянно этого требует: например, приходится решать, как повести урок в нужном направлении, чтобы ученикам было и интересно, и полезно, и чтобы достичь учебной цели. «Человек в футляре», конечно, будет испытывать большое количество трудностей и негативных переживаний в такой ситуации. На мой взгляд, профессия педагога требует в целом высокого уровня личностного развития, развития высших психических функций.

— Можно ли сказать, что если человек разовьёт нужные навыки, то его личностные особенности (то, что называют чертами характера), не будут иметь особого значения для успеха в профессии?

— Педагоги могут быть очень разными, и это прекрасно. При этом личностные особенности учителя могут стать украшением его педагогического мастерства, но могут и в какой-то степени мешать этому мастерству проявляться. Например, всем очень нравятся зажигательные, весёлые, активные учителя — «вожатского типа», как я таких называю. А вот более сдержанному, интровертному учителю бывает сложнее проявить себя в профессии, хотя такой педагог тоже может быть очень творческим и интересным детям, может привлекать своей спокойной уверенностью.

Задача, которая, опять же, важна в любой деятельности, но в педагогической особенно — соединить глубокое знание себя как личности с необходимыми навыками. То есть не пытаться стать кем-то другим, а быть самим собой и осваивать нужные «жёсткие» и «гибкие» навыки — владение своим предметом, умение его понятно и увлекательно подать, адаптировать под конкретный класс или конкретного ребёнка.

— В вашей книге «Садись, пять» вы призываете читателей отказаться от понятий низкой и высокой самооценки, а вместо этого выстраивать стабильную самооценку. Можете пояснить, как это работает именно в профессиональном контексте педагогов?

Фото: личный архив Ярославы Рындиной

— Суть в том, чтобы уйти от попыток оценивать себя хорошо или плохо и проанализировать факты своей деятельности в рамках своей зоны ближайшего развития. Что это значит? Допустим, я работаю первый год воспитательницей в детском саду. Я могу смотреть на опытных педагогов и думать: «Вот у них всё так легко получается, дети их с полуслова слушаются… А я вообще никто и звать меня никак, 40 минут не могу детей с прогулки собрать». То есть я ставлю кого-то на пьедестал и воспринимаю их достижения грандиозными, а свои — ничтожными. Возможно, однажды и у меня что-то получится, и тогда я в собственных глазах тоже стану грандиозной. Но на этом полюсе долго не удержишься, что-то обязательно скинет меня обратно в «ничтожность». И эти качели могут быть бесконечными. Поэтому стоит вообще отказаться от представлений о ничтожности и грандиозности, а вместо этого оставаться в рамках собственной зоны ближайшего развития, не сравнивая себя с другими.

— Как — на примере с тем же воспитателем?

— Что мне, как педагогу детского сада, работающему первые три месяца, адекватно от себя ожидать? Например, добиться того, чтобы не 40 минут собирать детей с прогулки, а полчаса. И затем я перечисляю, что я для этого сделала: пополняла свой методический «чемоданчик» песенками и играми, оптимизировала процесс сборов — как мы начинаем собираться, кому из детей я поручаю какие-то задачи, кого сама беру за ручку и веду. Когда человек опирается на факты, а не утопает в самоуничижении или самовосхвалении, у него начинает формироваться стабильная самооценка. Она строится на том, что человек объективно может делать, что у него получается, и благодаря этому рождается ощущение могущества и уверенности, которое станет опорой и внутренним ресурсом.

— Из-за чего, по вашему опыту, учителя чаще всего разочаровываются в своей профессии? Ну, если, конечно, смотреть не только на зарплату.

— По моим наблюдениям, самая частая причина разочарования в профессии — проблемы во взаимоотношениях с руководством школы и семьями учеников.

Взаимодействуя с учениками, даже со «сложными», педагог обычно может найти объяснение, почему ребёнок или подросток так себя ведёт, и попробовать разные подходы к нему. А вот когда учитель уже в мире взрослых сталкивается с самодурством, самоуправством, хамским и потребительским отношением, ему зачастую не хватает ресурсов, чтобы попытаться ситуацию исправить. И возникает, например, мысль: «Если я не могу со взрослыми договориться, то уж с детьми и подавно не получится».

На втором месте — разочарование в самой системе, в которой работает педагог. Это относится к её негибкости, жёстким требованиям к учителям, изобилию «бумажной» работы, которая кажется педагогу бессмысленной. При этом на неё приходится тратить время и силы, отнимая их от работы, которой педагогу на самом деле хотелось бы заниматься.

— Вы упоминали про границы зоны влияния педагога — а можно ли их выстроить в ситуации неадекватных требований родителей в духе: «Заставьте моего Сашеньку учиться»? Тем более если педагог работает не школьным учителем, а репетитором, где от отношений с родителями буквально зависит его доход.

— Здесь нужно отталкиваться от цели самого репетитора. Если для него сейчас важно любой ценой заработать деньги, то придётся тогда ответить родителям: «Да-да, конечно, буду заставлять». И оттягивать как можно дольше тот момент, когда всё-таки станет очевидно, что невозможно изменить отношение ребёнка к учёбе без включённости родителей.

Но с моей точки зрения, гораздо более эффективно сразу быть откровенным — чётко и внятно доносить свою позицию. Это позволит и экономить силы, и формировать ту аудиторию клиентов, с которой вам хочется работать, с которыми у вас будет взаимопонимание насчёт ваших возможностей и ответственности.

— Как вы бы посоветовали выстраивать такой диалог?

— Это тоже стоит отнести к важным навыкам педагога — навык конструктивного конфликта. Репетитор может сказать: «Вы хотите, чтобы 100% ответственности за учебные результаты Миши взяла на себя я. Но это невозможно, потому что…» И объяснить, что вы можете влиять вот на это, родители — вот на то, а на что-то повлиять вообще нельзя, потому что на способностях ребёнка к обучению отражаются и внутренние факторы, такие как тип темперамента и уровень развития высших психических функций.

У родителей останется свобода выбирать — согласиться на ваши условия и начать работу или искать другого репетитора. В любом случае на вас не будет висеть груз чужих нереалистичных ожиданий, которые приведут к разочарованию.

Я сторонник именно такого подхода: говори честно и прямо, обозначай границы своих компетенций, оставляй свободу выбирать, подходит это или не подходит.

— Бывает, учителя сталкиваются не просто с конфликтами, а с настоящими оскорблениями и хамством со стороны родителей. Как вести себя в такой ситуации?

— Это сложная ситуация, и она должна решаться путём построения очень чётких, железобетонных правил и границ взаимодействия. Я сталкивалась со случаем, когда папа одного ребёнка практически каждый день приходил орать на учительницу — стоя над ней, глядя сверху вниз, и она совершенно замирала. В такой ситуации не нужно молча выслушивать оскорбления, вместо этого стоит твёрдо сказать: «Если вы не успокоитесь, я буду вынуждена уйти». И если человек не успокоится, то разворачиваться и уходить. То есть просто прерывать любую коммуникацию при проявлении агрессии в свою сторону.

— А как обычно заканчиваются такие истории? Часто ли встречаются успешные исходы, когда учителю удаётся выстроить границы, и конфликтные родители начинают нормально с ним взаимодействовать?

— К сожалению, так бывает далеко не всегда. Есть люди, которых невозможно исправить, да это и не задача школьного учителя. Некоторых родителей приходится просто терпеть, и это тоже вызов, особенно для педагогов в государственных школах. Частная школа может расторгнуть договор с семьёй или не продлить его на следующий учебный год — и на этом взаимодействие с проблемными родителями завершится. Государственная школа, конечно, такого себе позволить не может.

— Если ситуация не всегда решается личными действиями педагога, вероятно, тут нужен некий системный подход, чтобы помочь учителям?

— Моя мечта — это психологическая служба в каждой школе, включающая команду психологов, которые поддерживают педагогов, работают с детьми и их семьями, а также соцработников, которые навещают семьи, следят за тем, какой там климат. Я знаю, что в некоторых частных школах есть похожие службы. Это очень благотворно влияет на поведение родителей, потому что само наличие системы, наблюдающей за ситуацией и защищающей интересы учителей, многих останавливает от того, чтобы вести себя грубо и агрессивно. Но большинству учителей, к сожалению, приходится самим с этим разбираться и выбирать — оставаться в школе и как-то справляться или же уходить. Это тяжёлая история.

— Сейчас развивается тренд на внедрение наставничества в школах, когда опытные педагоги помогают начинающим, поддерживают их, в том числе в вопросах взаимодействия с родителями и работы с семьями в группе риска. Как вы думаете, может ли подобная система в каком-то смысле стать заменой психологической службы?

— Мне кажется, нужна всё-таки именно психологическая служба, потому что у опытных педагогов тоже рано или поздно «садится батарейка», и даже опытным педагогам нужно уметь смотреть на себя со стороны. В психологической службе у каждого педагога была бы возможность регулярно разбирать с психологом проблемные кейсы, определять, что можно сделать, а чего нельзя, как себя поддержать. Психолог может проводить и групповые встречи, где учителя обмениваются опытом.

Фото: EvgeniyShkolenko / iStock

К тому же наличие психологической службы могло бы поспособствовать тому, чтобы педагоги занимались только своей непосредственной работой. Например, при появлении в классе нового ученика не учитель ломал бы голову (помимо своих прямых задач) над тем, как облегчить ему адаптационный период, а психолог. Он посещал бы уроки и наблюдал, как проходит адаптация, планировал мероприятия, с этим связанные, делился бы с учителем своими наблюдениями и предложениями, готовыми решениями. Таким образом, многие непростые ситуации в школах можно было бы решать не за счёт ресурсов педагогов.

— Социологические исследования показывают такой парадокс: несмотря на то, что учителя называют много стрессовых факторов в своей работе, многие из них всё равно любят свою профессию и не хотят из неё уходить. Как вы считаете, что такого вдохновляющего и «заряжающего» есть в этой работе, что удерживает в ней?

— Моё любимое выражение — «Кое-кому подходит кое-что». То есть для всех очень по-разному. Некоторые учителя так любят свой предмет, что счастливы просто от того, что всю жизнь занимаются им. Есть те, кто очень любит детей, и для них предмет и всё остальное отходит на второй план — они счастливы уже тем, что просто общаются с детьми. А есть педагоги, которые любят себя в предмете — они счастливы от ощущения себя экспертом в своей предметной области. У каждого из этих типов педагогов будет своя история, почему они остаются в профессии.

— А что вдохновляет лично вас работать именно в сфере образования?

— Сейчас я не работаю в школе или детсаду, но свою педагогическую деятельность полностью не оставляю. Для меня эта работа вдохновляющая, потому что ты можешь воплощать в ней свои гуманистические ценности, видеть, как они прорастают в других людях и как это влияет на мир. Это как создавать маленький оазис смыслов и ценностей, чтобы те, кто в нём пожил вместе с тобой, распространяли эти смыслы и ценности дальше.

Ещё для меня важно, что педагог может остановить страдания, которые передавались из поколения в поколение как эстафетная палочка. Может сказать: «Ребята, давайте не будем передавать это, а начнём передавать что-то хорошее».

И, конечно, когда видишь, что ученик, который дрался и грубил, абсолютно не мог себя контролировать, про которого любой человек со стороны сказал бы: «Да это будущий уголовник», — вдруг меняется, становится душой компании, поступает учиться на врача или тоже на педагога, ты понимаешь, что внесла в это свой вклад. Пока подросток проходил через сложный период, он был не один — рядом с ним были люди, которые его не затравили, не поставили на нём крест, и благодаря этому он остался человеком и сам будет помогать другим. Это, конечно, не может не вдохновлять.

Курс с трудоустройством: «Профессия Методист с нуля до PRO» Узнать о курсе