Сколько зарабатывали и как жили учителя в Российской империи
2026-02-21 01:11 Diff
https://skillbox.ru/media/education/skolko-zarabatyvali-uchitelya-v-rossiyskoy-imperii/

#былое

  • 10 сен 2021
  • 0

Сколько зарабатывали и как жили учителя в Российской империи

Лишь небольшую долю педагогов можно было считать неплохо обеспеченными людьми. А по статусу они приравнивались к чиновникам.

Иллюстрация: Катя Павловская для Skillbox Media

Журналист, историк по образованию. Копается в исторических документах, читает статьи и книги исследователей. Может объяснить философские концепции через цитаты из «ВКонтакте» и рассказать о популярных заблуждениях о прошлом.

Из этой статьи вы узнаете:

Система школьного образования России начала формироваться ещё в 1780-е годы во времена царствования императрицы Екатерины II. Тогда в городах и уездах стали создаваться народные училища.

Окончательно же система начального и среднего образования стала очерчиваться при внуках Екатерины Александре I и Николае I. К начальным учебным заведениям относились уездные (городские и сельские), а также народные училища. Последние в 1860-х годах стали земскими школами. Их задача ограничивалась в основном обучением грамоте и счёту. В уездных училищах дополнительно обучали азам истории, географии и физики. Функции среднего образования выполняли реальные училища, гимназии и прогимназии. Здесь ученики получали гораздо более широкие знания — как в естественных, так и в гуманитарных науках.

Деление на начальную и среднюю школы было не только функциональным, но и сословным. Так, в народных училищах занимались дети крестьян и небогатых мещан (горожан). В уездные (позднее их преобразовали в городские) училища ходили ребята из более обеспеченных семей: купцов, ремесленников, зажиточных крестьян и горожан. Гимназии и прогимназии же были элитарными учебными заведениями с платой за обучение. Их посещали в основном отпрыски дворян и чиновников, хотя в начале ХХ века встречались среди гимназистов и дети представителей простых сословий (они учились в основном за счёт благотворителей). Кроме того, были ещё реальные училища — прообразы современных физмат-школ и инженерных классов (их выпускники, желавшие продолжить образование, как правило, шли в технические институты).

Учителя, наряду с врачами и другими представителями умственного труда, составляли прослойку российской интеллигенции. Это было не сословие, а социальная группа дореволюционного общества.

Константин Эдуардович Циолковский — учёный-самоучка и педагог с 40-летним стажем. В 1879 году сдал экстерном экзамен на звание народного учителя, преподавал математику и физику в учебных заведениях Боровска и Калуги. Фото: Wikimedia Commons

Преподаватели училищ и гимназий составляли внушительную часть всего образованного населения страны. Так, грамоте — умению читать и писать или обладать хотя бы первым из этих навыков — даже в конце XIX века были обучены всего 27% жителей Российской империи. Похвастаться высшим образованием же и вовсе могли очень немногие. Педагогов это тоже касалось.

Самым высоким статусом обладали преподаватели гимназий, особенно предметники — их называли учителями «наук» (ещё там работали учителя «искусств» — чистописания, рисования, музыки, рукоделия, танцев и так далее). Можно сказать, что «научники» считались привилегированной группой среди педагогов, и как раз они обычно имели университетское образование.

А самый низкий статус имели учителя народных училищ. Сами они тоже чаще всего были выходцами из нижних сословий, таких как крестьяне и разночинцы.

За исключением гимназических преподавателей наук, педагоги оканчивали в основном учительскую семинарию, курсы или педагогический институт. Последний не нужно путать с университетами — срок обучения в институте был меньше. А то и вовсе обходились домашним образованием. Согласно распоряжению Министерства народного просвещения от 1874 года, для получения звания учителя городского училища аттестаты или свидетельства об окончании курсов представлялись при наличии, но не были обязательными — достаточно было сдать экзамен специальной комиссии. Испытания проводили по Закону Божию, русскому языку и словесности, истории, географии, естествознанию, физике, а также по «искусствам» — черчению, рисованию, чистописанию.

Известно, например, что из выпускников Воронежской казённой учительской семинарии 1875–1910 годов на педагогическое поприще ступило лишь 57%. Остальные искали счастья в других занятиях, где требовались грамотные и образованные люди.

В женских гимназиях, кроме основных 6–7-х классов, были дополнительные 8-е классы. Девушки, которые их оканчивали, получали право преподавать в женских гимназиях и в первых четырёх классах мужских (те, кто не шёл в 8-й класс, могли быть только домашними учительницами).

Вообще, к концу XIX века тенденцией стало привлекать к преподаванию женщин. Постепенно они стали численно преобладать над учителями-мужчинами, но, конечно, в учебных заведениях не любого типа. Так, в 1909 году больше 76% преподавателей начальных школ Тобольской губернии составляли учительницы. Это, к сожалению, говорит не о расцвете прав женщин на труд, а о том, насколько непрестижной считалась работа в начальной школе.

Многие учителя — преподаватели гимназий и казённых училищ — состояли на государственной службе. Это давало учительству определённые преимущества: стабильность статуса, чин, личное, а иногда и потомственное дворянство, некоторое продвижение по службе, пенсию. Также учителям государственных образовательных учреждений могло предоставляться жильё с компенсацией затрат на его отопление и освещение.

Воспитатель дворянского института, статский советник, преподаватель Мариинской женской гимназии в Нижнем Новгороде. Фото: Максим Дмитриев / Мультимедиа-арт-музей, Москва / Московский дом фотографии

Согласно Табели о рангах чин XIV класса давал личное дворянство. Этот чин, к примеру, при поступлении на службу получал учитель приходского училища. Фактически таким образом человек мог подняться из низшего в высшее сословие, но, конечно, лишь при условии, что он не крепостной. Личное дворянство распространялось только на самого человека и его супругу и не передавалось по наследству. Также личные дворяне не имели права голоса на дворянских собраниях. Потомственное дворянство было лишено всех этих ограничений и давалось чиновникам VIII класса. Получить его учителю можно было, по сути, только работая в гимназии.

Однако положение «государевых людей» также ставило учителей в жёсткие рамки. Само государство видело в учителях проводников государственной идеологии. Поэтому учитель гимназии, например, согласно официальным требованиям, должен был быть религиозен, лоялен и верен престолу, в чём приносил соответствующую присягу. От многих учителей при поступлении на работу требовали письменное обязательство не участвовать в политической деятельности.

Учителя гимназий и училищ с 1864 года обязаны были носить форменную одежду. Мундир отчётливо указывал на то, что учитель — чиновник.

А вот форма одежды преподавательниц изначально никак не регламентировалась. Лишь в 1900 году учительницам гимназий и прогимназий было предписано являться на работу в платьях синего цвета. Такая разница в отношении к учителям-мужчинам и женщинам не удивительна: женщинам и государственная служба была недоступна.

Учителя гимназий и прогимназий получали определённые служебные привилегии и право на пенсию, за исключением преподавателей подготовительных классов, музыки, живописи, танцев, рукоделия. Также наставники гимназистов имели право на бесплатное обучение своих детей в тех учебных заведениях, где сами работали. Для этого родитель должен был прослужить в гимназии определённый срок.

Кроме того, учителей гимназий могли награждать официальными государственными наградами. Так, после трёх лет работы педагог мог быть представлен к ордену Св. Станислава, а после 12 лет — к ордену Св. Анны, после 35 — Св. Владимира. Правда, на последний имел право лишь директор гимназии, так как орден Св. Владимира присуждался чину не ниже V класса Табели о рангах. Женщин-учителей это — увы! — не касалось. Их награждали различными медалями.

Правда, орден не только не предполагал какого-то дополнительного денежного вознаграждения для своего обладателя, но и требовал от него уплаты определённого взноса. Зато в старости орденоносец получал право на ежегодную пенсию: от 50 до 600 рублей.

Остальные работники образования тоже имели право на пенсию. Правда, учителя «попроще» (не преподаватели гимназий) получили его лишь в начале XX века. Размер и форма получения пенсии зависели от стажа учителя:

  • прослужившие от 10 до 20 лет получали единовременное пособие в виде одного годового жалованья;
  • от 20 до 25 лет — ежегодные выплаты размером в половину годового жалованья;
  • 25 лет и более — ежегодную пенсию в размере полного оклада.

Согласно Уставу, действовавшему с 1871 года, стандартная нагрузка для учителей была установлена на уровне 12 часов в неделю. Сверх неё позволялось брать ещё 12 часов. Таким образом, максимальная нагрузка учителя не должна была превышать 24 часов.

Условия жизни и труда учителей, особенно в провинции, нередко оставляли желать лучшего.

Большинство школ в губерниях либо не имели собственных помещений, либо были переполнены или, наоборот, недобирали учеников из-за того, что не существовало нормальной системы распределения. Даже у гимназий, элитарных учебных заведений, помещения не всегда соответствовали элементарным требованиям гигиены, объёма пространства и освещённости. Что уж говорить об уездных школах и училищах. Зачастую комнаты для занятий были тёмными, тесными, сырыми и холодными. В таких условиях приходилось работать по пять-шесть часов в день.

Групповой портрет учащихся гимназии. Фото: Мультимедиа-арт-музей, Москва / Московский дом фотографии

Некоторые уездные педагоги не могли себе позволить приобрести или снимать жильё и поэтому жили прямо в школах. Учитывая комфорт ниже среднего, это порой сказывалось на здоровье. Например, однажды Общество взаимного вспомоществования учащим и учившим Тульской губернии оплатило переезд одной бывшей учительницы в Пятигорск к лечебным источникам. Проработав в школе 11 лет, она заработала такой ревматизм, что могла ходить только на костылях.

Из-за низкого уровня заработка преподаватели начальной школы вынуждены были искать подработки. Дополнительным доходом могли быть: совместительство, репетиторство, публикации в газетах и журналах, издание книг.

Кстати, на покупку книг для самообразования учителям денег обычно не хватало. Вот весьма характерная ремарка одного из учителей того времени: «О книгах, журналах и газетах стараюсь не думать, чтобы не расстраивать себя, так как приобрести их нет средств».

В сельских школах условия были ещё хуже, поэтому учителя надолго там не задерживались. Мизерная зарплата вынуждала их либо менять профессию, либо искать дополнительный заработок. Такая ситуация напоминает слова Дмитрия Медведева, произнесённые в 2016 году: «Это личный выбор. Меня часто об этом спрашивают — и по учителям, и по преподавателям… Это призвание. А если хочется деньги зарабатывать, есть масса прекрасных мест, где это можно сделать быстрее и лучше. Тот же самый бизнес», не правда ли?

Всё это, конечно, негативно сказывалось на качестве образования, так как преподавать оставшуюся часть года после ухода учителя приходилось старшим ученикам.

В некоторых уездах учителям платили только за работу в учебные месяцы, а учебный год в зависимости от типа учебного заведения и местности начинался в сентябре-октябре и заканчивался в апреле-мае. Это тоже вынуждало педагогов искать дополнительные подработки: уроки, конторскую или даже сельскохозяйственную работу.

Уровень обеспеченности учителей зависел от многих факторов: места работы, оклада, назначаемого согласно должности и чину, дополнительных выплат, которые вместе с окладом входили в годовое жалованье, места проживания (столицы, города или провинции), дополнительных источников дохода. Разброс цен между центром и провинциями был довольно внушительный. Так, на одну и ту же сумму в Саратове можно было купить в четыре раза больше, чем в столичном Петербурге.

На протяжении XIX века и в начале ХХ-го система оплаты труда педагогов менялась. В более или менее привычном виде система оплаты труда учителей гимназий сформировалась в 1871 году с появлением нового Устава гимназий и прогимназий. Они могли зарабатывать от 250 до 3500 рублей в год, но в среднем уровень дохода составлял 1200–1500 рублей. Такой уровень дохода считался относительно высоким, хотя, конечно, смотря с чем его сравнивать. Например, в этот же период губернские и земские врачи получали гораздо меньше: от 200 до 700 рублей в год.

Как уже говорилось, преподаватели гимназий делились на учителей «наук» и «искусств». Первые больше ценились: их зарплата могла быть в два раза выше, чем у вторых.

Учителям мужских гимназий платили согласно установленному окладу, который увеличивался в зависимости от стажа. Учительницы женских гимназий получали оплату согласно количеству проведённых за год занятий.

Помимо оклада учителям полагались дополнительные выплаты. Например, за классное руководство или «исправление» (то есть проверку) тетрадей. Последняя равнялась 100 рублям в год и назначалась преподавателям языков. Столько же платили, например, сезонным батракам в поле.

С 1876 года учителей гимназий ограничили в возможности давать дополнительные занятия. Всё потому, что проводили они их для своих же гимназистов, желавших подготовиться к выпускным экзаменам. Всё это недвусмысленно напоминало узаконенную форму взяточничества.

В итоге некоторые учителя гимназий получали больше, чем университетские доценты. А в сравнении с рабочими жалованье, к примеру, учителей истории было больше в 6–8 раз. Любопытно, что семейным гимназическим учителям платили больше, чем холостым.

За работу в малонаселённых и отдалённых уголках империи назначались дополнительные выплаты. На уровень дохода также влияло наличие высшего образования. Учительницы гимназий получали меньше, чем учителя, а педагоги младших классов — меньше преподавателей старших.

Учительский стол. Фото: MarynaKovalchuk061290 / Shutterstock

После 1871 года на протяжении 30 лет жалованье гимназических преподавателей не увеличивалось, чего нельзя было сказать о ценах. Последние выросли за те же десятилетия почти в два раза. Лишь в 1902 году правительство одобрило увеличение содержания персонала средних школ, а в 1903 году на это были выделены деньги.

Надбавки, правда, оказались довольно скромными, и в 1909 году Министерство народного просвещения выступило с инициативой нового повышения окладов и дополнительных выплат для учителей гимназий. Но она была одобрена Государственной думой лишь в 1912 году. С этого момента зарплата учителя гимназии начиналась с 900 рублей и у некоторых доходила до 3550 рублей в год. На последнюю мог рассчитывать педагог с высшим образованием и 20-летним стажем, дававший 12 нормативных и шесть сверхурочных занятий в неделю. Такой учитель за месяц зарабатывал значительно больше, чем среднестатистический рабочий за год: 296 рублей против 188 рублей. Даже начинающий учитель гимназии, не имея высшего образования и не беря уроков выше ставки, получал в три раза больше рабочего.

В начальной школе, как мы уже упоминали, жалованья были сильно скромнее, чем в гимназиях.

Из учителей сельских и городских училищ более-менее сносную зарплату во второй половине XIX — начале XX века получали те, кто работал в учебных заведениях Министерства народного просвещения: 615 рублей в городе и 330 — на селе. Последним также предоставлялось казённое жильё.

Однако большинство учебных заведений начальной школы составляли земские и другие неправительственные школы. Там же работало и большинство учителей. Им платили гораздо меньше названных сумм. Никакой стройной системы начисления зарплаты в этих учебных заведениях не было. Жильё не предоставлялось, расходы на освещение и отопление не компенсировались.

Например, в 1882 году на Учительском съезде в Новгороде минимальный годовой бюджет учителя был определён в 380 рублей. Но даже 14 лет спустя (в 1896 году) средняя зарплата и близко не приближалась к этой цифре. Учителя тогда в среднем получали 270 рублей, а учительницы ещё меньше — 252 рубля. Большой разброс был также между различными губерниями. Например, учителям Таврической губернии платили в два с лишним раза больше, чем их коллегам из Тульской.

По состоянию на 1896 год треть учителей получала меньше 200 рублей в год, а четверть — меньше 100. Немало было и тех, кто получал меньше 50 рублей, а некоторые и вовсе не получали денег: их труд оплачивался продуктами.

По уровню дохода земской учитель был близок к земским или губернским врачам, которые беспрестанно жаловались на бедность.

Правительство пыталось исправить эту ситуацию. В 1908 году был принят закон об увеличении смет на начальное образование. В нём указывалось, что учительское жалованье не должно быть меньше 360 рублей в год, что составляло 30 рублей в месяц.

В 1912–1913 годах анкетирование земских учителей 279 уездов империи показало, что только в 178 уездах оклад был равен установленному минимуму в 360 рублей и в 15 уездах был выше этой суммы. В остальных зарплата так и осталась ниже этой границы. Причём в двух уездах она была ниже в два раза и не дотягивала даже до 180 рублей. То есть закон о повышении жалований учителей выполнялся отнюдь не повсеместно.

Руководство страны продолжало курс на увеличение оплаты труда работников начального звена. Так, обязательные надбавки за пятилетний стаж были введены в начальной школе повсеместно. А в 1914 году Государственная дума одобрила закон, согласно которому минимальное учительское жалованье не должно было опускаться ниже 480 рублей в год. Но начавшаяся Первая мировая война сделала эту инициативу неосуществимой.

Группа правления учительского общества. Фото: Мультимедиа-арт-музей, Москва / Московский дом фотографии

В 2016 году Счётная палата Российской Федерации в своих соцсетях опубликовала, сколько получали разные категории населения в 1913 году в переводе на современные деньги. Проще говоря, какой была покупательская способность тех зарплат, если сопоставить её с покупательской способностью 2016 года.

Так, средняя зарплата учителя гимназии, согласно ведомству, в 1913 году составляла 85 рублей в месяц (1020 рублей в год), что в перерасчёте на цены 2016 года аналогично зарплате в 128 669 рублей.

Это было больше, чем жалованье среднего чиновника (62 рубля в месяц) и слесаря (56,8 рубля), и намного больше, чем зарплата, например, красильщика (27,9 рубля) или дворника (18 рублей).

Однако если сравнить эти цифры с зарплатой земских учителей, а таких, как мы помним, было больше, чем преподавателей гимназий, — 30 рублей в месяц, то положение педагога кажется очень незавидным. Получается, что чиновник среднего звена получал жалованье в два раза выше, слесарь — тоже существенно выше, а оклад красильщика лишь немногим уступал учительскому. Если попытаться перенести месячную зарплату земского преподавателя на покупательскую способность по методике Счётной палаты, то по современным меркам выйдет сумма в 45,5 тысячи рублей.

Надо учесть, что в среднем только на продукты питания семья в 1913 году могла тратить до 25 рублей в месяц (около 30–38 тысяч рублей в современном эквиваленте). Это существенная часть жалованья земского учителя. На аренду небольшой квартиры в Москве требовалось минимум 15–20 рублей (22–30 тысяч) в месяц. Также нужно было платить за отопление (3–5 рублей — 4,5–7,5 тысячи) и за освещение (около одного рубля — 1,5 тысячи по современному курсу).

Таким образом, траты на содержание семьи, съём жилья и самое необходимое составляли от 44 до 51 рубля. Как видно из представленных выше данных, преподавателю гимназии такие расходы были вполне по карману. Особенно если учитывать, что государство поддерживало таких педагогов: повышало зарплату семейным, предоставляло жильё, компенсировало расходы на свечи и дрова. Однако большая часть учителей — те, что работали в земских школах, этих привилегий были лишены. Их официально установленной минимальной зарплаты не хватало на удовлетворение самых базовых нужд, притом что, как мы помним, реальная зарплата не везде дотягивала до этой планки.

В связи с таким тяжёлым положением большим подспорьем для учителей были благотворительные средства. Помощь педагогам предоставляли частные и общественные организации. Одна из форм такой поддержки — стипендии и пособия.

Ещё на этапе обучения будущий учитель мог получать государственную или частную стипендию. Последние обычно были гораздо больше государственных. В учительских семинариях и институтах государственных стипендиатов выбирали по результатам вступительных испытаний. В земских школах подать заявление на стипендию мог любой желающий, если он или она платили земские сборы. При этом получение стипендии, особенно государственной, обязывало учащихся педагогических учебных заведений отработать несколько лет в образовании.

Оказывало государство и прямую материальную поддержку. Пособия от Министерства народного просвещения учителям, учительницам и училищам распределяли губернские и уездные училищные советы. Они же утверждали отчёты инспекторов народных училищ, назначали преподавателей на должность и увольняли неблагонадёжных педагогов. Таким образом, эти советы осуществляли «высшее попечение» над образовательными организациями.

Почётными попечителями отдельных учебных заведений обычно становились жёны крупных чиновников. Так почётной попечительницей Самарской женской гимназии в 1909 году была избрана жена губернатора.

Также во время службы сельские и часть городских учителей исключались из податного сословия. С одной стороны, это снимало с них часть расходов, так как освобождало от некоторых налогов. С другой — из-за этого учителя не могли участвовать в работе организаций, распределявших пособия и выплачивавших пенсии.

Другим источником поддержки нуждающихся учителей были организации взаимопомощи, созданные самими учителями.

Так, в 1899 году было учреждено «Общество взаимопомощи бывших воспитанников Санкт-Петербургского учительского института». В основном оно помогало нуждающимся учителям городских училищ. Подобные общества предоставляли средства либо единовременно — например в случае крайней нужды, либо на постоянной основе — например если учитель заболел. Возвращать эти деньги требовалось только в том случае, если получившие пособия педагоги были в состоянии это сделать. В таком случае возврат считался «нравственной обязанностью».

Правда, деятельность подобных обществ сильно ограничивало Министерство народного просвещения. Оно запрещало создавать им филиалы в уездах, так как по типовому уставу, установленному министерством, общества могли быть только общегубернскими. Земства и педагоги очень критиковали этот запрет.

В целом же, несмотря на обилие источников и видов, материальная помощь учителям в Российской империи была недостаточной и нерегулярной. Общества взаимопомощи не могли развернуть свою деятельность в полную силу из-за ограничений, а частные благотворители чаще всего поддерживали определённые учебные заведения, не заботясь, на что конкретно пойдут средства. Государство же давало поддержку очень избирательно.

Больше интересного про образование — в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь!

* Решением суда запрещена «деятельность компании Meta Platforms Inc. по реализации продуктов — социальных сетей Facebook* и Instagram* на территории Российской Федерации по основаниям осуществления экстремистской деятельности».

Научитесь: Мир Страдающего Средневековья Узнать больше