«В джазе только девушки»: почему это больше не смешно
2026-02-21 16:44 Diff
https://skillbox.ru/media/cinemusic/some-like-it-hot/

#статьи

  • 6 мар 2024
  • 0

«В джазе только девушки»: почему это больше не смешно

И почему это всё равно смелое кино.

Фото: Richard C. Miller / Donaldson Collection / Getty Images

Культовая комедия Some Like It Hot (в адаптации для русскоязычных зрителей — «В джазе только девушки») ловко обходила цензурные и общественные табу, общаясь со зрителем шутками и намёками. Билли Уайлдер во многом предвосхитил сексуальную революцию в США и вместе с тем снял до ужаса патриархальный фильм. Что именно он сделал, как и почему — разбираем в материале.

Из статьи вы узнаете:

Подписывайтесь на телеграм-канал «Ты как?». В нём наши коллеги душевно и научно рассказывают о психологии и саморазвитии, а мы по выходным будем делиться там свежими подборками фильмов и музыки ?

1929 год, в Штатах правит сухой закон. Саксофонист Джо (Тони Кёртис) и контрабасист Джерри (Джек Леммон) играют живую музыку в нелегальном баре. Внезапное появление полиции лишает их места работы и гонорара, а вдобавок друзья-музыканты становятся случайными свидетелями жестокого расстрела информатора: он сдал владельцев бара, и теперь за ними охотится вся чикагская мафия. Товарищам жизненно необходимо залечь на дно, и они не находят способа лучше, чем бежать во Флориду в составе женского джаз-бенда.

Джо перевоплощается в Джозефину, Джерри зовёт себя Дафной, а их лучшей подружкой становится солистка Душечка (Мэрилин Монро). В Майами «Великосветский джаз красотки Сью» останавливается в шикарном отеле. Там переодетые женщинами мужчины будут играть концерты, а в свободное время выстраивать гендерно нейтральные отношения. Джо выдаёт себя за нефтепромышленника и пытается соблазнить Душечку, а Джерри в обличье Дафны ходит на свидания с настоящим миллионером, Осгудом Филдингом III (Джо Э. Браун).

Обычно сюжет делится на три основные части — завязку, конфронтацию и развязку. Но комедия Уайлдера не следует классической трёхактной структуре — этот режиссёр вообще никогда не работает по правилам.

Картина начинается как самый настоящий mob film: в кадре погоня. В сцене расстрела в гараже якобы гангстерский фильм знакомит нас с персонажами и их врагами — кстати, это событие отсылает к реальной «бойне в День святого Валентина», когда группировка Аль Капоне схожим способом расправилась с конкурентами. Уайлдер показывает, что маскулинный мир жесток. Он нарочно подчёркивает разницу между мужской и женской действительностью в гротескном, утрированном ключе, чтобы подготовить зрителя к комедийной части фильма.

В этом отрезке Джо и Джерри выходят из зоны комфорта. Движущийся поезд символизирует трансформацию: они всё ещё мужчины со своим бэкграундом, но уже начинают адаптироваться к новым условиям.

Кадр: фильм «В джазе только девушки» / United Artists / Mirisch Company

Сегодня мы бы трактовали эту историю как изучение своей сексуальности. Но контекст времени и страны, в которой создавался фильм, не позволяет предположить, что Уайлдер зашёл так далеко: в США 1950-х гомосексуальность считалась уголовным преступлением. Поэтому применительно к идее режиссёра Some Like It Hot можно рассматривать прямолинейно, как комедию положений. Но для нас сегодня это киновысказывание о принятии (допустимом законодательством) мужчинами своей феминности.

Джозефина и Дафна прибывают во Флориду, смирившись с положением дел и обозначив для себя новые романтические перспективы. Правда, если Джо выбрал пассию сознательно, то Джерри отвечает на ухаживания миллионера, только чтобы помочь доминирующему в их дружбе приятелю. Герои начинают существовать в двух телах одновременно и почти свыкаются с сюрреализмом происходящего.

Сюжет закольцовывается с приездом мафии: протагонисты снова попадают в беду. Только на этот раз выход есть, и подразумевает он не просто физическое, а ещё и ментальное спасение. Мужчины принимают в себе женское начало, честно признаются своим вторым половинкам во лжи и уплывают в закат, обретая гармонию.

Ценность картины гениального Уайлдера в том, что, сознательно или интуитивно, он продвигает неожиданную тему. Режиссёр нуара «Двойная страховка» уловил настроение времени, понял, что зрителю приелся сакральный образ маскулинности на экране, и продемонстрировал иную грань «сильного» пола. Мужчины на экране слабы, а женщины сильны, эмпатичны и, оказывается, сыты по горло стереотипными мачо. Польский еврей Уайлдер, чьи мать, отец и бабушка стали жертвами Холокоста, хорошо понимал, почему пришла пора попрощаться с крутыми парнями с их угрозами и пулемётами, и сделал это единственно доступным ему способом — посмеялся над архаичной мужской топорностью на экране.

«В джазе только девушки» не оригинальный сценарий: это адаптация французской комедии «Фанфары любви» (1931), которую, к слову, уже экранизировали в Германии в 1951-м. Хотя качество оригинала и вызывало сомнения, идея дуальности персонажей и вытекающих из неё смешных событий казалась режиссёру привлекательной.

Продюсировала проект независимая студия Mirisch Brothers, и у Уайлдера была полная свобода действий. Сам режиссёр признавался: «Они только спросили меня, какое будет название картины, о чём она будет и кто в ней будет играть. О большей свободе нельзя было и мечтать». Однако Кодекс Хейса создавал сценаристам проблемы: в фильмах запрещалось не только показывать секс, но и обсуждать его, а ещё намекать на сексуальные извращения — к последнему вполне могли отнести женские платья на мужских телах. Ещё свежа была история с запретом фильма «Школьные джунгли» (1955) и снятием его с показа на Венецианском кинофестивале, но Уайлдер решил рискнуть.

Кадр: фильм «В джазе только девушки» / United Artists / Mirisch Company

Актёров на роли Джо и Джерри-Дафны утвердили пусть с некоторыми проволочками, но довольно быстро. Постановщику оставалось принять самое важное решение — кто сыграет Душечку, центральный женский образ.

Важно было соблюсти сразу несколько основных критериев: актриса должна быть известной, красивой, с хорошим голосом и при этом суметь сыграть очаровательную, но местами глуповатую простодушную певицу. На роль рассматривали Одри Хепбёрн, Элизабет Тейлор и Митци Гейнор, но никто из них не подходил под задуманный образ. По счастливому стечению обстоятельств, в период кастинга на роль Душечки Уайлдер получил письмо от Мэрилин Монро.

Актриса, несколько лет назад оставившая Голливуд ради Нью-Йорка, интересовалась, нет ли для неё роли. И хотя после предыдущей совместной работы «Зуд седьмого года» Уайлдер зарёкся работать с Монро, он передумал — популярность актрисы была на пользу его комедии. Сама Мэрилин изначально надеялась получить у умного и непростого режиссёра более серьёзную роль, но в итоге согласилась сыграть очередную глупую блондинку.

Контракт Монро со студией Fox предполагал её участие исключительно в цветных фильмах. Поэтому постановщик отснял несколько пробных сцен в цвете. Но если Монро на цветной плёнке просто светилась, то Кёртис и Леммон выглядели ужасно: грим сильно выделялся, и поверить в то, что на экране девушки, было просто невозможно.

Тогда было решено снимать в чёрно-белом винтажном стиле 1920-х — как изначально и планировал Уайлдер.

Съёмки продолжались три месяца — с 4 августа по 6 ноября 1958 года. Сильно мешала рабочему графику несобранность главной звезды фильма Мэрилин Монро. Актриса начала опаздывать на съёмки уже с первого месяца работы. Она вечно путала и забывала свои реплики, чем приводила коллег в бешенство. Даже простейшие дубли давались ей с трудом. Например, сцену, в которой она должна была войти в комнату, открыть ящик комода и спросить: «Где бурбон?», снимали больше 50 раз, поскольку актриса всё время что-то делала не так.

Причин подобного поведения было несколько. Во-первых, Монро была беременна уже второй раз за год (первый раз случился выкидыш). Во-вторых, её брак с Артуром Миллером трещал по швам, а общее эмоциональное состояние было на грани между глубокой апатией и депрессией, что только усугублялось принятием алкоголя и барбитуратов — последние превращали её мозг в подобие жевательной резинки. Несмотря на это, Мэрилин сияла на экране.

Пускай многие дубли были повторены не один десяток раз, а реплики порой читались с суфлёра или маленьких шпаргалок, она тем не менее выглядела как никогда аутентично в своей роли.

Хоть съёмочный процесс и прошёл утомительно для всей команды, но заветный материал Уайлдер всё же получил, что означало лишь одно — монтаж фильма и скорый выход на большие экраны. Во многом именно благодаря Монро лента была тепло принята зрителями и критиками в дни премьеры, а ныне комедия считается американской классикой.

Юмор в «Только девушках» превращает ситуацию в фарс. Например, в первой, нуарной части картина пародирует гангстерские фильмы. Знакомые образы из культовых детективов вроде «Мальтийского сокола» представлены нелепыми и пафосными. Шайка бандитов не в состоянии поймать двух бедных музыкантов, а в конце концов сама попадает в глупую ловушку конкурентов.

— Где ты был в три часа в День святого Валентина?

— Я слушал Риголетто.

— Назови его имя и адрес.

— Это опера, невежда.

— Её давали в гараже на Кларк-стрит?

— Впервые слышу.

— А о прачечной «Делюкс» ты слышал?

— А что?

— После перестрелки в гараже на Кларк-стрит ты прислал им гетры, испачканные кровью.

— Я порезался, когда брился.

— Ты бреешься в гетрах?

— Я даже сплю в гетрах.

Как замечали критики ещё в год выхода картины — несмотря на два часа хронометража, она совершенно не утомляет. Комический сюжет с переодеванием и острые, искромётные диалоги помогают держать темп. При этом самые абсурдные реплики персонажей часто произносятся с каменным выражением лица.

— Послушай, я не могу выйти за тебя замуж!

— Почему?

— Ну, во-первых, я не блондинка!

— Это не страшно.

— Я курю! Постоянно!

— Это не проблема.

— У меня никогда не будет детей.

— Ничего, усыновим.

— Господи, я мужчина!

— У каждого свои недостатки.

Игра слов, метафоры, недосказанности, обрывистые фразы — все приёмы идут в ход, чтобы обойти цензурные запреты и одновременно дать понять зрителю, о чём на самом деле идёт речь. В Университете Нью-Йорка подсчитали, что 25% диалогов фильма написаны с использованием подобных ухищрений — немыслимая цифра по меркам комедий XXI века. Но только так можно было в то время говорить о сексе (само слово не было произнесено ни разу за все два часа).

— Но зачем мужчине жениться на мужчине?

— Из соображений безопасности.

Главный актёрский дуэт достоин восхищения. Джек Леммон настолько искусно владеет языком тела, что порой ему не нужно даже говорить, чтобы зрителю стало смешно. Чего только стоит сцена танца с Осгудом, в которой его Дафни ведёт партнёра с цветком в зубах. Тони Кёртис не отстаёт и смешит перевоплощениями не только в самоуверенную даму, но и в неспособного познать любовь владельца нефтяной компании с голосом Кэри Гранта.

Оригинальное название фильма Some Like It Hot («Некоторые любят погорячее») уже намекает на наличие сексуального подтекста. Саму фразу произносит Джо, когда прикидывается миллионером Шеллом и «знакомится» с Душечкой: «Ну, я думаю, некоторые любят погорячее. Но я предпочитаю классическую музыку».

Персонаж говорит о джазе, но английское слово hot имеет множество значений и часто используется при обсуждении пикантных тем. Картина напичкана подобными диалогами, и некоторые двусмысленные фразы позже вошли в обиход англоговорящих людей. Среди этих фраз, например, заигрывания Душечки в разговорах всё с тем же Шеллом: «Давай подбросим ещё одно полено в огонь» (Let’s throw another log on the fire), или не менее очевидное «Мне вечно достаётся только палочка от леденца» (I always get the fuzzy end of the lollipop).

Самые скандальные сцены в фильме — с участием Мэрилин Монро. Зрителей возмутило свидание на яхте, когда Душечка бесконечно долго целовалась с Шеллом, лёжа на нём в платье с открытой спиной. Сегодня эти бесконечные поцелуи вызывают скуку и неловкость — как в том меме: «Ребят, можно я уже пойду?»

Самой яркой эротической сценой без обнажения стала сцена выступления Душечки с песней I Wanna Be Loved by You. Роджер Эберт в своей рецензии отметил, что «Монро и Уайлдер превратили её в одну из самых завораживающих и откровенно сексуальных сцен в кино». Здесь справедливо упомянуть и оператора картины Чарльза Лэнга — выстроенный им свет позволял ясно видеть лицо Монро и блюрил её тело в полупрозрачном платье. Впоследствии музыкальный номер стал визитной карточкой мюзикла по мотивам фильма.

Досталось от консервативных зрителей и мужчинам в женских платьях. Подобный трюк в европейских комедиях исполнялся ещё во времена Шекспира («Двенадцатая ночь») и воспринимается относительно спокойно. Но некоторые увидели в этом намёки на трансвестизм — самыми недовольными оказались зрители из Канзаса, которые добились полного запрета фильма в штате.

Когда менее чем через 10 лет Кодекс Хейса окончательно перестал существовать, ему на смену пришла привычная нам система оценки фильмов MPAA, а Уайлдер оказался пионером направления, которое в семидесятые подарило нам «Тутси» и «Миссис Даутфайр» в девяностые. Билли Уайлдер не был человеком, который положил конец беспощадной цензуре, но его фильм стал одной из соломинок, сломавших спину системы.

Если во взглядах на мужчин Уйалдер оказался в авангарде, то в отношении к женщинам он остался человеком своего времени. Женские персонажи пятидесятых страдали от объективации и типизации. Решительная и умная героиня редко была положительным персонажем — чаще это была femme fatale, роковая женщина из нуарных фильмов, которая не испытывала страданий или эмпатии и представляла угрозу для мужчин. Противоположным типажом была глупая красавица, сексуально привлекательная, жаждущая замужества и не нарушающая мужского спокойствия проблесками критического мышления.

Таким был и персонаж Душечки. Это картонная и неинтересная героиня, персонаж-функция, вокруг которого можно строить любовную линию и довольно очевидные «гэги». Она ищет миллионера и тотчас «влюбляется», когда таковой обнаруживается: «Мне неважно, богат ли он — лишь бы у него была яхта, собственная железная дорога и зубная паста под его именем». В финале линии мы видим, что яхта для Душечки значит меньше, чем мужчина: она готова наступить на очередные грабли и любить Джо таким, какой он есть.

Эта прописная истина не выдерживает критики в контексте сюжета — Джо с самого начала обманывал и эксплуатировал Душечку. Взять свидание на яхте: Джо изображает фригидного миллионера Шелла. Мужчина, которого якобы не может взволновать ни одна женщина, провоцирует Душечку зацеловать его до смерти и доказать ему что она — не ещё одна. Джо наслаждается своим триумфом, но продолжает убеждать девушку, что ему её ласки неинтересны. Сейчас мы бы назвали такого персонажа нарциссом, эксплуататором и абьюзером. Пикап кажется нездоровым, как и эксплуатация женского тела.

Кадр: фильм «В джазе только девушки» / United Artists / Mirisch Company

Отдельные высказывания о женской участи звучат в диалогах, но принадлежат они исключительно мужчинам («Он меня ущипнул. Видишь, каково женщинам? А я даже не симпатичная»). Женские образы, в особенности образ героини Мэрилин Монро, остаются анахроничными.

Уайлдер будет рассматривать сексуальную эксплуатацию как явную социальную проблему двумя годами позже, в фильме «Квартира», где главная героиня попытается совершить самоубийство из-за фрустрирующего романа с боссом. Впрочем, и там будет героиня второго плана с внешностью и манерами Мэрилин (и даже в платье Душечки) — Уайлдер вновь покажет её плоской и в целом непривлекательной.

Женщины в мире Уайлдера как будто охотно включаются в мужскую игру и ничего так не желают, как быть использованными. Возможно, показывая их глупыми секс-игрушками, режиссёр пытается сказать, что консервации патриархальных ценностей и абьюзивному отношению женщины способствуют не меньше самих мужчин, поддерживая их своим выбором и поведением. 


Научитесь: Бесплатная профориента­ция Узнать больше