16 главных релизов октября: Charli XCX, Tyler, the Creator и возвращение рок-ветеранов
2026-02-21 08:15 Diff
https://skillbox.ru/media/music/music-digest-october-2024/

#подборки

  • 7 ноя 2024
  • 0

Рассказываем, чем нас порадовали The Offspring, The Cure и Pixies.

Иллюстрация: Оля Ежак для Skillbox Media

Самые хайповые новинки октября — альбомы Charli XCX и Tyler, the Creator. Чарли в формате ремиксов переосмыслила собственный альбом Brat, главную поп-пластинку года, а Тайлер продолжает соединять хип-хоп с соулом, попутно исследуя свой внутренний мир. Но и кроме этого было много интересного: Дора снова попыталась стать поп-звездой (безуспешно), Слава КПСС записал свой самый личный альбом. А ещё как из рога изобилия посыпались релизы от ветеранов рока: The Offspring зазвучала как в 1998-м, а The Cure выпустила трек, намекающий на то, каким будет новый альбом — первый за 16 лет.

Charli XCX — удивительная певица, ведь даже без весомых достижений в чартах и огромных цифр на стримингах она стала самой обсуждаемой артисткой 2024 года. Её альбом Brat, который вышел в июне, — довольно необычное явление в поп-музыке последних лет. Пластинка стала виральной и благодаря новаторскому звучанию, в котором достижения андерграундной электроники сочетаются с простотой поп-формы, и благодаря мемному маркетингу: brat summer и грязно-зелёный цвет обложки вызвали больше разговоров, чем альбомы тех же Бейонсе или Арианы Гранде.

Новое прочтение альбома — ещё одно свидетельство того, как Чарли доминирует над поп-музыкой, мысля на шаг вперёд. Пока другие певицы одну за другой выпускают делюкс-версии, куда включают проходные треки, Чарли просто взяла и сделала новую версию альбома. Теперь у нас есть два варианта Brat, похожие, но разные. Оригинальные песни мутировали благодаря новым куплетам, мелодическим ходам, наростам грубых рейв-битов. Brat-2 — это ещё и поп-фестиваль, ведь на фиты заглянуло множество звёзд и просто значимых инди-артистов: от Lorde до фолк-певца Бон Айвера.

Этим альбомом Rag’n’Bone Man подтвердил: он из тех артистов, которым лучше не быть большими звёздами. Он не Адель, и ему вряд ли хватило бы харизмы, чтобы с таким немодным ретрозвуком оставаться в центре внимания. Вероятно, ему пришлось бы раз за разом перерабатывать свой хит Human, пока тот окончательно не превратится в кусок пластика.

Но Rag’n’Bone Man остался звездой второго плана, выбрав творческую свободу. Звучание альбома «What Do You Believe In?» вряд ли позволит ему пробиться в мейнстрим, но певца это и не интересует — он пишет «вечную классику», которая всегда будет звучать стильно. Элементы блюза и соула гармонично сочетаются с вкраплениями инструментов из современной поп-музыки, и такое «горячее» обрамление отлично подчёркивает яркий голос Rag’n’Bone Man. Так что, несмотря на намеренную винтажность, альбом звучит очень свежо.

Доре помог прославиться образ девочки-подростка, который сложился благодаря хитам вроде «Дорадуры» и «Младшей сестры». Но теперь артистка повзрослела, и её главная задача — показать всем, что она может звучать совсем иначе. Не так по-детски, не так наивно. Поэтому Дора перешла от подростковых страданий к взрослой романтике (и сексу), от поп-рока — к гитарному R&B, стала петь на взрослые темы. Правда, среди этих тем не только более серьёзная рефлексия над отношениями, но и рэперское хвастовство деньгами и шмотками.

К сожалению, если судить по Lovesongs, с проблемой взросления Дора не справляется. Виноваты ли в этом гламур и «взрослые» отношения, но новые песни намного хуже, чем те, что она писала в свои 18 лет. Многие строки с нового альбома выглядят как текст человека, который впервые пробует себя в стихосложении. Песни переполнены банальностями вроде «Мне с тобою хорошо, но с тобой тяжело» и неловкими повторами вроде «Вижу твои глаза, как только я закрываю глаза», «Моя любовь сделала лучше тебя, / Но я буду с кем-то, кто лучше тебя». А подчёркнутый драматизм, с которым поёт Лора, делает эти строчки ещё более нелепыми.

Инди-фолк — жанр не с самым большим поп-потенциалом, при этом очень любимый критиками. Группа Джастина Вернона примечательна тем, что сумела сесть на оба стула и при этом сохранить свою уникальность. Вернон начал с камерных гитарных песен, а затем перешёл к экспериментам: пробовал себя в поп-музыке, построке и экспериментальной электронике, а также записывался вместе с рэперами, включая Канье Уэста. Но теперь артист решил вернуться к корням.

Этот мини-альбом из четырёх песен словно выпал прямиком из 2007 года, когда Вернон выпустил пластинку For Emma, Forever Ago. В Sable много разных инструментов: саксофон, орган, флейта, синтезатор. Однако сведено всё так, что все они сливаются в сплошной музыкальный фон, а основная партия отдана акустической гитаре. По ходу альбома песни становятся всё тише и бледнее, а четвёртый трек и вовсе оказывается 13 секундами шума непонятного происхождения.

Творчество Славы КПСС — это постоянные качели между угаром и серьёзностью, пародией и искренностью. Периодически у него случаются откровенно грустные альбомы — например, убийственно депрессивное «Солнце мёртвых» или думерское «Чудовище, погубившее мир», где экзистенциальная потерянность обретает самые разные формы: от данс-попа до постпанка. «Россия34» — ещё один «грустный» альбом Славы, но уже совсем другой.

Раньше в депрессивных песнях Славы субъект был в какой-то мере обезличенным: он читал от своего лица, но упаковывал чувства в слой из цитат и отсылок к Мамлееву или Ницше, так что на место лирического героя любой мог поставить себя. А вот в «России34» становится даже как-то дискомфортно от накала биографичности, перечисления реальных имён, событий, обстоятельств из жизни Славы. Он даже вставил в треки голосовые отрывки, на которых можно услышать имена его друзей.

Примечательна и музыкальная форма альбома. Слава явно позаимствовал её у модных рэперов вроде Alblak 52 или Friendly Thug 52 NGG, которые, в свою очередь, вдохновляются хип-хопом начала 2010-х с его простыми инструменталами, семплами пианино или оркестра. Фрешмены также читают про себя и своих близких, но они всегда описывают путь наверх, от безденежья к успеху. Слава же читает о том, как он безудержно скатывается в пучину депрессии, которую подпитывает жестокая реальность современной России.

Новый альбом Tyler, the Creator построен на контрастах. С одной стороны, в нём нет таких захватывающих сюжетных линий, как в предыдущих альбомах. Тайлер больше не рассказывает истории сложных любовных треугольников, используя нескольких альтер эго. Теперь же он просто собрал вместе размышления на разные темы.

С другой стороны, Chromakopia — едва ли не самый разнообразный по музыке альбом Тайлера. Он вновь размывает границы между жанрами: не всегда по ходу трека можно заметить, как хип-хоп перетекает в соул, грубый речитатив — в сладкий вокал, а биты — в акустические гитары. Треки в Chromakopia на удивление бесшовные, при этом в них можно услышать отзвуки предыдущих альбомов Тайлера: и романтическую нежность Igor, и лоуфайность Goblin.

В американском хип-хопе за последние годы появилось множество девушек-звёзд, и GloRilla — одна из королев. Среди всех новых рэперш она самая суровая. Другие хипхоперши больше напирают на сексуальность или танцевальность, тогда как GloRilla разговаривает со слушателем в иной тональности. В её песнях сохраняются традиции Мемфиса, который она представляет: грубый южный кач, низкие басы, неторопливый темп и брутальная артикуляция исполнителя.

GloRilla показала, что в современном хип-хопе девушки могут звучать куда брутальнее, чем парни. Те давно погрязли в автотюне и эмо-пении, а вот девушки, которые всё ещё вынуждены сражаться за место в хип-хопе, часто не размениваются на такое. Настолько брутального бита, как в песне Let Her Cook, в мужском мейнстримном хип-хопе 2024 года вы не услышите: духовые грохочут так, что почти оглушают, а GloRilla добивает мощным флоу.

Yeat выпустил уже второй за год альбом после «2093» — о нём мы писали в февральском дайджесте. «2093» был экспериментальным: Yeat вдохновился эстетикой киберпанка и сделал альбом футуристичного хип-хопа, электронная начинка которого могла бы звучать в «Бегущем по лезвию» (если бы его снимали рэперы). Правда, вся эта музыка создана по лекалам 1980-х, так что этот альбом парадоксально кажется одновременно и футуристичным, и устаревшим. А вот когда в Lyfestyle рэпер возвращается к своему классическому рэйдж-стилю, он звучит более прогрессивно — теперь его музыка хотя бы соответствует сегодняшнему дню.

При этом нельзя не отметить, что после «2093» привычный стиль Yeat кажется уже слишком однообразным. В «2093» использовались необычные звуковые эффекты, мощная электроника, а автотюн на вокале создавал роботизированную атмосферу научной фантастики. А вот в Lyfestyle песни сделаны куда проще, и такое мы у Yeat уже слышали: грузное звучание, тяжёлые синтезаторы, пробивной бас, адреналин и кислотный речитатив.

Том Йорк и Джонни Гринвуд объединились с барабанщиком Томом Скиннером, который раньше играл в джазовой группе Sons of Kemet, — и, кажется, это стало топливом для их нового карьерного подъёма. The Smile играет куда более игривую и весёлую музыку, чем Radiohead. Конечно, она не уходит в совсем уж вечериночный рок — Том Йорк так не споёт. Зато его вокал гармонично сочетается с гладкими гипнотичными слоями разных инструментов, раскрашенными необычными гитарными мелодиями: в Colours Fly Джонни Гринвуд играет в псевдовосточном стиле, а в Zero Sum его рифф достоин танцевального постпанка начала восьмидесятых в духе Gang of Four.

Особой похвалы достоин Том Скиннер. Он не стал менять свой ударный стиль, сформированный ещё в Sons of Kemet, — для сравнения послушайте их песню My Queen Is Angela Davis. Скиннер играет по-джазовому, его ритмы контринтуитивны — они не следуют легко считываемым паттернам. В роке такое используется редко, что ещё больше отдаляет The Smile от прежней музыки Йорка и Гринвуда.

Некоторые группы на протяжении всей своей карьеры играют одно и то же. Кого-то за это уважают, над кем-то насмехаются. К числу первых обычно относятся титаны вроде Motorhead или AC/DC — они и сегодня звучат всё так же, как и вечность назад, но ты ещё попробуй посмеяться над их статусом классиков. Да и хард-рок давно устоялся как «вечный» жанр, который будут уважать многие следующие поколения.

А вот The Offspring на пике популярности играла более легковесную, даже юмористическую музыку, и тогда могло показаться, что мода на поп-панк пройдёт за пару лет (как это случилось с ню-металом). Однако жанр оказался более живуч. Его продолжали слушать в нулевые, а в наши дни поп-панк возрождают новые группы и увлекающиеся рэперы вроде Machine Gun Kelly.

Так что аутентичность The Offspring оказалась уместной. Группа всё ещё играет тот самый поп-панк, будто на дворе 1998 год, а MTV на пике популярности. Главное, что ей удалось сохранить, — это даже не звучание, а ощущение веселья. В The Offspring прямо заявляют слушателю, что их музыку не стоит воспринимать слишком серьёзно, — и потому, пожалуй, взрослеют куда красивее, чем многие другие рок-старички.

О Pixies можно сказать то же самое, что и о The Offspring. Когда в 2014-м участники собрались заново, то не стали придумывать ничего нового. The Night the Zombies Came — это уже пятый альбом, вышедший с тех пор, но группа всё ещё перерабатывает своё старое звучание.

Правда, Pixies сегодня воспринимается иначе, чем The Offspring. Её музыка куда грустнее, и ностальгия в этом случае работает иначе: так и тянет сравнить новый альбом со старым не в пользу первого. Кроме того, альтернативный рок Pixies, в отличие от поп-панка, никогда не выходил из моды — подобную музыку не переставали играть с конца восьмидесятых. И кажется странным ностальгировать по этому стилю, ведь он никуда и не пропадал.

Конечно, у Pixies есть уникальный почерк, и потому The Night the Zombies Came всё равно выделяется среди множества других альбомов альт-рока. Если вы фанат гитар с оттенками сёрф-рока в сочетании с акустикой, то Pixies даст вам именно то, что нужно.

1 ноября The Cure выпустила первый за 16 лет альбом Songs of a Lost World, устроив перед этим прогрев двумя синглами: сентябрьским Alone и октябрьским A Fragile Thing. Оба оказались выдержаны в едином стиле. К счастью (или разочарованию) фанатов, из всех этапов своего творчества The Cure выбрала звучание своего самого успешного альбома Disintegration.

Новые песни — это всё тот же медленный и размашистый готик-рок. Без грамма энергии постпанка ранних The Cure, мелодичности эпохи Friday I’m In Love или убийственной депрессии начала восьмидесятых. Это эстетичные, утончённые песни, которые показывают печаль красивой, как часто и делают готы. В The Cure решили не замахиваться на помпезность Disintegration в полной мере. Старый альбом наполнен богатыми оркестровыми аранжировками, а в Songs of a Lost World всё ограничилось гитарами и синтезаторами, что не помешало создать объёмное пространство внутри треков.

Новый альбом Caribou сложно сравнивать с его работами из нулевых. Тогда он выпускал сложную и обрывчатую электронику, в которой под слоями причудливых эффектов сочетались движовые ритмы, психоделические синтезаторы, фолковые вкрапления живых инструментов. В альбоме Honey от всего этого остались разве что движовые ритмы. Правда, сейчас Caribou использует их, чтобы писать музыку для рейвов, а не для домашнего прослушивания.

Песни из Honey вполне можно было бы услышать в каком-нибудь сете на Boiler Room. Это упругий и прыгучий хаус, вдохновлённый пробами жанра из восьмидесятых, когда он был плотно связан с праздничной атмосферой диско. Песня Over Now так вообще прямо отсылает к поп-музыке тех лет. Однако даже в такой рейв-саунд Caribou иногда умудряется просунуть свои прежние фишки — например, в заглавной Honey он мелко нарезает семпл женского вокала и использует получившиеся фрагменты для создания мелодии вместо какого-либо инструмента.

Каждый альбом Phantogram — это почти кинематографический опыт. Смесь дрим-попа и электронного рока рисует в воображении атмосферные ландшафты из научной фантастики.

Jealousy благодаря мощным барабанам напоминает марш огромных роботов, в All A Mystery синтезаторы создают ощущение полёта через космическое пространство, хотя мелодия вокала куда легче и игривее, а в Attaway тот же образ подкрепляется мощными гитарами. При этом музыка Phantogram прекрасно работает и без такой специфической оптики — благодаря богатой проработке пространства треков слушать её можно как угодно, отыскивая собственные смыслы.

Специалист по ломаным битам выпустил один из своих самых спокойных и красивых альбомов. Каждый трек — отдельный вид лаунджа. Начинается всё с глубого по звучанию хауса Ajhussi, затем идёт электронный соул Garmonbozia — и название заставляет искать в этом успокаивающем бите второе дно, более тревожное. Однако дальше альбом продолжает расслаблять без таких сюрпризов: Let Me Cook и Lost Girls — это R&B, причём в первом треке присутствуют отчётливые элементы джаза. Последняя песня Ingo Swann закольцовывает Spirit Box расслабленным хаусом.

Хотя Underworld на рейв-сцене уже 30 лет, группа всё ещё звучит для неё слишком странно. За это время техно-музыканты так и не начали использовать вокал, а Карл Хайд из Underworld всё поёт. Причём его голос звучит точно так же, как на записях начала девяностых — например, в песне Denver Luna он так же мягко обволакивает размеренные биты, создавая атмосферу шаманского обряда. Этот трек практически не имеет развития и застывает в моменте вечного гипнотического транса.

Когда Underworld не использует вокал, то добивается схожего эффекта с помощью одних лишь инструментов. В And The Colour Red барабаны отдают таким гулким эхом, будто вы слушаете этот трек в пещере. В Techno Shinkansen синтезаторы постепенно поднимают тон выше, чтобы слушатель достиг почти эйфорического кайфа, а эмбиентные текстуры Hilo Sky расслабляют и замораживают.

Бесплатный тест: какая профессия вам подходит?
Узнайте ответ за 8 минут и пройдите бесплатную консультацию профориентолога. К тесту!